Чтение онлайн

Интересно, что же произошло такого, что заставило пошатнуться непоколебимых Дзайн?

За выходом из Долины начиналось Плоскогорье Ветров — каменистая и безжизненная равнина, уходящая за горизонт. Где-то там, на краю безграничного, возвышался горный массив Пха’Шантале — Гордость рода. Это название всегда вызывало у меня невольную улыбку, уж больно двусмысленно оно звучит в применении к вздыбившимся махинам камня.

— Если мне не изменяет память, до Пха’Шантале, что-то около двух недель конного пути?

Лаит усмехнулся.

— Пешком мы не пойдем.

— Да? У нас есть транспорт?

— У нас есть ты.

Уж не удумал ли он меня опять использовать как ездовую лошадь? Ну, точно — ежик и лошадка.

— Тебе не кажется это наглостью — садиться на спину даме?

— А при чем тут спина? Ты понесешь меня в когтях.

Когти? Какие в Бездну когти? Разве что…

— Надеюсь, ты не боишься высоты, и не страдаешь воздушной болезнью.

— Ничем я тебя не испачкаю.

Молодец, намек понял.

Что нужно для того, чтобы стать Зверем Хаоса? Нужно им родиться. Я же была рождена не просто Метаморфом, но Тана Реш, и могу обернуться любым Зверем. Теоретически. Ни саашат, ни дасат, ни луве не вызвали ни малейшей заминки, но как стать птицей я просто не знала.

Лаит заметил мои затруднения.

— В чем проблема? Ты же видела хаснеет’таро в полете.

— Видела.

— Разве этого недостаточно?

— Обычно достаточно.

— Что необычного в чайке?

— Она летает.

Лаит рассмеялся, немного скованно, но это было лучше показного равнодушия.

— Понятно, ты не помнишь, что значит летать. Разве тебе не снились полеты?

— Снились, но как в обычных человеческих снах, я просто отрывалась от земли и вроде как плыла в воздухе.

Проводник задумчиво оглядел меня, прикидывая что-то, а потом кивнул своим мыслям:

— Тебе нужно вспомнить, что значит летать на крыльях. Обратись к своему прошлому, однажды тебе уже удалось отыскать нужное воспоминание.

— Ты предлагаешь мне поспать посреди дороги?

— Ну, я думаю тебе пора прогрессировать — на этот раз вызови память вне мира снов.

Легко сказать. Попробовала закрыть глаза и думать о хаснеет’таро, в надежде, что это станет триггером для памяти, но вместо чайки в голову упорно лезли мысли о Лаите. Обо мне и Лаите. Обо мне и Кхае. Твою ж мать, почему, почему все не может быть простым и ясным?! Почему нельзя просто любить и быть любимой? Почему всегда есть «обстоятельства»? Я лишь смутно помню, что связывает нас с Кхаем, я не знаю, связывает ли нас хоть что-то с Лаитом. Он рядом, но ведет себя столь спокойно и отстраненно, что мог бы с таким же успехом быть на другом краю Веера.

Я боюсь взглянуть на него прямо, боюсь задать интересующие вопросы, и нет не только потому, что страшусь быть отвергнутой, скорее меня пугает вероятность наличия чувств. С его стороны. С моей стороны. От этого все станет в стократ сложнее. Хотя, куда уж более…

Мой личный любовный бермудский треугольник, в котором пропадает моя решимость и чувство правильного.

Косой взгляд из-под ресниц подтвердил, что Лаит по-прежнему пристально на меня смотрит, и в его глазах цвета индиго именно того оттенка, что выдает совсем не… вертикальные мысли.

Нельзя! Не место, не время, не тот хаосит.

Ураганная чайка — вот о чем мне стоит подумать.

Птица крупная, это мягко говоря. Размах гигантских крыльев может достигать и пятнадцати метров. Несмотря на свои габариты, хаснеет’таро легко взлетает, будто и не весит почти тонну. Вообще птичка пугает не только размерами, она вся создана для разрушения — стальной, без метафор, клюв, острым мечом венчает небольшую голову с умными, черными алмазами глаз. Перья, серебристые, с черной каймой, тоже кажутся металлическими, но это, к счастью, обман зрения. Хотя по своей остроте они не уступают ножам, не хаоской заточки, но все же — хаснеет’таро способна срубить крылом хорошее, толстое дерево, а уж если она еще и клюнет… Очень мало доспехов могут выдержать ее прямую атаку, но если случится чудо, и щит или нагрудные пластины остановят удар, то одного взмаха когтистой лапы хватит, чтобы разрубить наглеца. Радует только то, что птичка в принципе не агрессивна и нападает, только защищая свое потомство, но о таких битвах ходят легенды. Недаром Дзайн почитают ее своим символом, вестницей победы.

Хорошо, но все эти знания никак не помогают вспомнить полеты…

— Спроси совета у своих браслетов, ты же говорила, что они разумны.

Его голос раздался до Бездны близко, но я удержала судорожный вздох, и даже не шелохнулась, лишь ответила спокойно:

— Ограничено разумны, но ты прав, попробовать стоит.

Набиле’Тхач, искушенность разума, помоги мне, открой глубины памяти, дай проникнуть в прошлое. Ответом мне была тишина и только на грани слышимости Змея прошептала «летают не силой мысли». И то верно, из этой парочки только у одного крылья.

Соле’Маан, мудрость сердца, помоги мне, пусть подхватит меня волна былых эмоций, дай вновь ощутить радость полета.

Дракон на левом запястье сверкнул глазами, и я потонула в их янтарном сиянии…

…Янтарная луна висела в черничном небе, над городом навсегда лишенном звезд — они бледнеют и прячутся, словно стыдясь своей неспособности затмить огни мегаполиса. Луна все еще борется с рукотворными реками света, большая, круглая, смотрит своим оранжевым оком на муравейник людей и не понимает, чем они тут занимаются, от чего столько суеты в ночную пору, когда всякий знает, что пора спать? Но ничего, скоро шум поутихнет, бесконечные дорожные полосы опустеют, и над портовой частью города наступит относительная тишина, нарушаемая лишь далеким гомоном никогда не спящего центра.

С крыши небоскреба открывается захватывающий вид. С моей склонностью любоваться любой красотой, природной, искусственной, классической и непонятной, на город можно смотреть часами. В хитросплетении улиц есть свое очарование — паутина разноцветных огней, яркие дорожки, пятна мрака и капли поздних прохожих. Ночной город прекрасен, но еще краше тьма, царящая за гранью портового освещения. Там, куда не достают отсветы города, раскинулось переменчивое полотно океана — бездна тьмы.

Это таинственное нечто завораживает, манит своим секретом. А секрет на самом деле прост — нужно сделать всего шаг, один только шаг с крыши, и я окажусь в объятьях извечной тьмы. Край так близко, он зовет, шепчет мне о том, как легко сделать шаг, и это действительно легко, и потому я не шагаю, а ныряю с обрыва, поддаваясь соблазну.

Миг свободного падения так быстротечен, но нельзя его затягивать и вспышкой боли за моей спиной раскрываются гигантские крылья. Выходить из пике так близко к земле не просто опасно, а самоубийственно, но что мне законы тяготения, если подо мной уже соленая свежесть океана? Я лечу так низко над водой, что когти моих лап вспарывают мокрое брюхо волн, но они не возражают, им нравится рассыпаться мелкими брызгами по моим крыльям. Ветер радостно кричит, зарываясь в перья, он знает, что я пришла прогнать его вечную скуку…