Чтение онлайн

Аркана не прощала «витания в облаках» и можно было на самом деле схлопотать удар мечом. Ран от него не было, но синяки оставались серьезные. «И что же? — фыркала наставница боевых искусств. — Ей предстоит показать себя в бою, а не неженкой! По легенде она должна уметь драться, многое пережить, синяки ей только на пользу…»

Лавире по-настоящему нравился только урок верховой езды. Хотя приходилось много трястись в седле и прыгать через барьеры, и мышцы потом ныли так, что ни сесть, ни встать, но ветер, скачка, ритм галопа и сильное доброе живое существо рядом давали ощущение свободы. Ездить верхом она умела и раньше, только тренировок давно не было.

Дни обучения шли за днями, напряжение нарастало. Курсант Лавира смирилась со своей судьбой и больше боялась не за себя, не за предстоящее задание, а за младшую сестру и брата. Что с Мили и Робертом? «Крысы» нашли их? Возможно, они в тюрьме за уклонение от воинской повинности? Или уже мобилизованы? Но Грозвит обещал найти им места службы, где безопасно, дают приличное жилье, хороший паёк и…

Да разве можно ему верить?! Начальник крыс меньше всего похож на благотворителя, который раздает подарки! Она должна заработать обеспеченное будущее для родных, но на же старается, разве они совсем этого не видят? Никто не скажет ей доброго слова, все только требуют, всё больше, больше и больше! Аркана ее хвалит? Точно не в глаза. Воительница, пожалуй, гоняет ее больше всех.

Но на уроках владения разным оружием Лавира хотя бы точно понимает, что от нее хотят. Не нужно так отчаянно следить за выражением лица и глаз, не нужно контролировать мысли, можно злиться и думать о чем угодно, только бы успевать отмахиваться от ударов. А на стрельбе из лука и метании ножей, вообще красота — никто не мешает. На краткий миг, пока ты целишься, ты остаешься наедине с собой. Весь мир уходит за стену, есть только бросок, мишень и… вот удивительно, стрела и ножи сами выпрыгивают из рук. Как только выпустишь их, заранее знаешь, попала в цель или нет, раньше, чем они долетят. Потому что рука, глаз, пальцы, едины с оружием и сразу чувствуешь, бросок удачный или нет.

— Скоро выпуск, — взволнованно болтали курсанты в столовой за обедом. — Через три дня кого-то признают готовым, а кого-то оставят, продолжать учиться.

— А скольких выгонят, — напоминал второй помощник Арканы, болтливый громила, быстрый на руку и на язык, в отличие от молчаливого Фаруха. — Если толку от вас на экзаменах не будет, никто не станет тратить силы на ваше обучение. Здесь держат только умных! А умные соображают, что стоит постараться, чтобы не вылететь на улицу, на каторгу или в штрафные части, откуда вас там взяли? Помните? Хотите обратно? Нет? Тогда старайтесь! Даром здесь никого не учат, придется отработать.

«Ему-то хорошо, — думала Лавира, цепляя вилкой макароны с мясным соусом, — он постоянный работник, тренер. Ему экзамен не грозит! А что мне делать? Я точно провалюсь! Я совершенно не готова. А ведь здесь ещё не так страшно, как будет при дворе Осветорийского короля! Меня сразу раскроют, и либо расстреляют как шпионку, либо сожгут как ведьму!»

Лавира, как могла, старалась овладеть новыми умениями. Решала задачки на уроках военных хитростей, училась не теряться в самых неожиданных ситуациях, придумывать сразу три выхода и выбирать, вместо того, чтобы впадать в ступор от опасности. Всем было нелегко, но Лавире казалось, кто угодно справляется лучше нее! И главное, никаких вестей от брата и сестры.

Жаловаться было некому. Подруг она не завела, курсантки были либо разбитные девицы, шлюхи или воровки, которых засылали в харчевни и гостиницы, чтобы охмурять вражеских солдат и выведывать, куда движутся их отряды и сколько их. Либо скромницы из пансионов и приютов — серые мышки, изображающие сирот из разоренных деревень. Они переходили на захваченные светлами земли, устраивались там жить и тихо собирали сведения в тылу врага.

Их всех учили самообороне, но полной боевой программы, кроме Лавиры, из девиц не было ни у кого. И на уроках, где все отрабатывали свои легенды, играли в будущие встречи с противниками, с Лавирой все наставники соблюдали полную секретность. Никто из курсантов и помощников не знал, куда и для чего ее готовят. Экзамен приближался.

* * *

— На удивление, неплохо, — снисходительно оценил пэр Грозвит, когда Лавира вместе со всеми сдала зачет по верховой езде, скачкам с препятствиями, а потом первая, не успев отдохнуть ни минуты, дралась с тремя противниками на саблях. Стараясь сдерживать дыхание, она подошла к столу, где собрались наставники и гости, оценивающие успехи подготовленных агентов. — Кто ты, откуда? Расскажи о себе, дитя.

— Я сирота, господин пэр. Мать умерла пять лет назад от зимнего мора. Тогда у нас половина деревни заболела и выжили не все. Отец был егерем, охранял лес от браконьеров. Где он, не знаю, возможно, на войне или убит. Он был хорошим воином и следопытом, очень метко стрелял… Уже три года от него нет вестей.

— Откуда так хорошо умеешь драться? Кто тебя учил?

— У меня были три старших брата, но все они погибли. Деревню нашу сожгли «парии». Мне удалось бежать, я спряталась в лесу. Пришлось отправиться в путь искать себе другое пристанище. Какой смысл сидеть на пепелище и плакать? От моих слёз там ничего не прорастет раньше следующей весны!

— Говоришь уверенно, — оценила комиссия. — Может быть, слишком резко, ты ведь не с вражеским отрядом повстречалась. В чем ты упрекаешь осветорийцев?

— Их не было рядом, когда сожгли мой дом. Они меня не защитили. И вся семья погибла на войне, а толку в этом я не вижу, — ответила Лавира, согласно своей легенде.

— Ничего, излишнюю эмоциональность можно списать на шок и попытки скрыть страх. Смотрит прямо, вера в свои права есть. Видно, что почти из военной семьи…

Потом посыпались вопросы. Лавира отвечала, стараясь не сбиться. Ей предлагали самые разные ситуации, она должна была ответить, как поступит, если… А если так? И под конец трое специалистов по самодисциплине проверили ее дар, изображая «косарей».

Лавире удалось предугадать реакции приборов и сымитировать «бездарность». Комиссия посовещалась и решила, что курсант Лавира готова к выпуску.

Выдохнув с облегчением, Лавира отошла от стола. Ноги у нее дрожали и подгибались, но ей удалось сделать почти приличный реверанс и не упасть. В ее диплом поставили печать, но главной наградой стали письма от Роберта и Мили. После курса подготовки Лавира сдержалась, чтобы не разрыдаться и не читать их прямо во дворе. Сохранив самообладание, как ее учили, она ушла в комнату, в которой ей, очевидно, уже не долго оставалось жить, и распечатала сперва конверт от сестры.

.

«Любимая сестричка (писала Мили), я знаю, на что ты согласилась ради нас. У меня всё хорошо, я поступила в госпиталь для высших офицеров. В мои обязанности входит читать и помогать писать письма тяжелораненым, ночные дежурства с теми, у кого бессонница. Я разговариваю с ними или читаю книжки, даже иногда тихо пою или играю на клавикорде. У них шикарные отдельные палаты, и я не обычная сестра милосердия, а что-то вроде утешительницы. Это как самый младший психолог. С нами работают старые монахини, но все, конечно, просят меня. Ведут себя офицеры вежливо, никто не пристаёт, да мне самой даже многие нравятся. Но правила строгие, и я веду себя прилично.