Чтение онлайн

Со стратегической точки зрения эта исходная позиция была намного выгодней, чем 22 июня 1941 г.! Но этим надеждам после выхода Польши из игры не суждено было сбыться никогда. Тем не менее варианты ведения войны против СССР все еще продолжали проигрываться на всех уровнях.

Александр Кадоган, заместитель шефа Форин-офис, май 1939 г.:

«В настоящее время Германия не в состоянии начать войну на два фронта. Но если у нее будут развязаны руки, чтобы начать экспансию на Востоке и взять под свой контроль ресурсы Центральной и Восточной Европы, то она станет достаточно крепкой, чтобы затем превосходящими силами выступить против Запада»{287}.

ПЛАН АЛЬБРЕХТА

Как уже отмечалось, в настоящее время доступна лишь некоторая часть документов командования сухопутных сил, но сохранившиеся полностью стратегические планы и аналитические исследования военно-морского флота дают хотя бы фрагментарное представление о конкретных идеях, образе мысли, представлениях и планах командования вермахта в 1938–1939 гг. относительно вероятного военного столкновения с Красной армией.

Стратегические маневры кригсмарине, состоявшиеся в сентябре 1938 г. под командованием адмирала Эриха Редера, проходили исключительно под знаком предстоящей борьбы с британским флотом за сохранение господства в Северном море и обеспечение транспортных конвоев{288}. Правда, это были наихудшие конъюнктурные соображения, исключить которые было никак нельзя, но и для германской стороны они были не самыми предпочтительными. В целях организации оперативного руководства в условиях войны на море было предусмотрено назначение командующих оперативными группами «Запад» и «Восток». Позднее Редер вспоминал: «Поскольку нам, вероятно, предстояло сначала столкнуться с войной на Востоке, то и командование оперативной группы “Восток” было создано первым, будучи укомплектованным необходимым личным составом. А ввиду того, что фюрер намеревался начать наступление на западе много позднее, в 1939 г. группе “Запад” был придан лишь специалист по решению предварительных задач»{289}.

Далеко за рамки военных игр и учений уходил обширный и детализованный аналитический обзор командования «военно-морской группы на Балтике» за март-апрель 1930 г., который строился на опыте учений весны 1938 г. Это было решение, которое в апреле 1939 г. в качестве «планировочной разработки» вышло на более высокую ступень уже практической подготовки войны и послужило основой дальнейшего планирования борьбы за Балтийское море. Как и в 1938 г., командование пришло к заключению, что наиболее оптимальным решением может быть только стратегическое наступлении. Международно-правовые проблемы при этом рассматривались как малозначащие. В целом же политические предпосылки нападения на СССР могли в любой момент измениться самым неожиданным образом{290}. Генерал-адмирал Конрад Альбрехт обосновывал цель данного обзора тем фактом, что в прошлом командование всегда исходило из вероятности ведения войны на два фронта против Франции и России при условии нейтралитета Англии. Теперь же, по его словам, к вероятным противникам добавилась и Великобритания. Это ставило под серьезную угрозу транспортные линии на Северном море и делало их «решающими для исхода войны» на Балтике, особенно с учетом поставок железной руды из Швеции. От оборонной стратегии на Балтийском море следовало отказаться, так как она не отвечала военным целям Германского рейха.

Генерал-адмирал Конрад Альбрехт и его «План боевых действий на Балтике», апрель 1939 г.:

«Знание цели войны — предпосылка любой стратегии. Оно определяет постанову военной задачи, оценку театра военных действий и расстановку сил, начало и ход боевых действий как всего вермахта, так и его отдельных видов.

Наивысшая цель германской политики видится в том, чтобы охватить всю Европу от западных границ Германии до европейской части России включительно и подчинить ее военному и экономическому руководству держав Оси. Такая Центральная и Восточная Европа будет достаточно сильной, чтобы в ходе войны полностью обеспечить себя продовольствием и обороняться собственными силами и средствами, отказавшись от сырьевых ресурсов других континентов. Постановка цели означает отказ от ориентированной на Запад внешней политики и поворот в сторону Востока, как раз то, что мы сейчас и наблюдаем. Тогда международная торговля и колонии станут теми вопросами, которые могут служить экономическому и военному усилению только лишь в мирное время. В условиях войны они не имеют решающего значения для ведения войны в целом, поскольку могут дать лишь малозначимые экономические и ограниченные военные преимущества.

Если эта цель будет достигнута, то под руководством держав Оси наряду с этой объединенной и автаркической Центральной и Восточной Европой окажутся

a) вся Британская империя,

b) Франция с колониальной империей,

c) Северная и Южная Америка,

d) азиатская часть России,

e) азиатские страны желтой расы.

Это список главных противников.

Постановка политической цели с направлением главного улара на Восток может быть реализована только в отношении России; будет она большевистской или авторитарной, не играет никакой роли, так как от нее Германии нужны только территория и сырье. Исходя из этого, Россию следует определять как наиболее вероятного противника»{291}.

Англия, по Альбрехту, по мере сил будет противиться опирающейся на Восточную Европу политике Германии по завоеванию «жизненного пространства», но она не сможет побороть эту «Европу» на континенте, так же как это не по силам и Франции. Позиция США остается неясной, однако, исходя из их враждебности по отношению к авторитарным режимам, в будущем следует считаться с возможностью войны с американцами. Азиатские страны, напротив, будут прямо или косвенно поддерживать образование Великой Германии.

«Исходя из этого, нашими наиболее сильными противниками в предстоящей вооруженной борьбе с большой долей вероятности будут Россия, Англия, Франция и Соединенные Штаты. Наша цель в войне против Англии, Франции и Соединенных Штатов может быть сформулирована следующим образом:

развязать руки в Центральной и Восточной Европе в отношении европейских государств: организация аншлюса соседних государств к находящейся под руководством держав Оси Центральной и Восточной Европе от берегов Рейна до границ азиатской части России. Для достижения военной цели, с моей точки зрения, на суше принципиально требуется организация обороны на Западе и наступления на Востоке.

Наступления против сильнейшего на континенте противника — России — возможны на суше по двум направлениям.

а) продвижение по Юго-восточной Европе через Румынию,

б) через прибалтийские страны на северо-восток России. Наступление на Румынию даст в самом начале решение ближайшей цели — получение продовольствия и нефти, затем наступит черед территории для поселенцев и важных сырьевых ресурсов Украины, а также организации исходной позиции для проведения дальнейших операций, которые приведут Россию к потере ее влияния в Европе. Наступление через прибалтийские страны приведет к решению ближайшей цели — получение территории для расселения там германских крестьян, обеспечение безопасности открытого со стороны Балтики фланга и организация исходной позиции для наступления на Россию либо для обороны. Окончательно ясно только то, что наступление в одном из этих направлений неминуемо приведет к контрнаступлению на другом. Это крайне важно для района Балтийского моря».

Альбрехт в основных чертах представил план нападения на СССР через Балтийское море с использованием военно-морских и военно-воздушных сил. Важной целью для него была единственная советская военно-морская база в Кронштадте, которую следовало уничтожить в ходе нанесения бомбовых ударов с последующим применением боевых отравляющих веществ. (ОКХ в декабре 1941 г. повторно рассмотрел вопрос применения отравляющих газов против осажденного Ленинграда.){292} При всем при этом германское командование исходило из того, что прибалтийские страны в случае германо-советского конфликта, так же как и Польша, попытаются сохранить нейтралитет. Несмотря на заключенный с Англией военный союз, Польша могла встать на сторону Германии только в том случае, когда определится победитель в этой борьбе. Она располагала значительным военным потенциалом, поэтому и Германия, и Россия не перестали бы считаться с ее нейтралитетом, чтобы не подтолкнуть соседку в объятия противника. Если бы военно-морская база в Пиллау в Восточной Пруссии была уничтожена и стала непригодна в борьбе против советского флота, то Германии следовало потребовать Данциг для этих целей{293}.

Кроме того, Россия в целях обороны своих морских коммуникаций была бы вынуждена оккупировать Эстонию и Финляндию, поэтому совместно с люфтваффе и сухопутными войсками следовало своевременно подготовить оперативные планы, чтобы опередить русских. Следует обратить внимание на достижение соответствующих договоренностей с армиями прибалтийских стран. Альбрехт выступил с предложением, чтобы командованию кригсмарине передали ответственность за ведение наступательных боевых действий на Балтике с целью блокирования Финского залива{294}. Ответа ему пришлось ждать целый год, до осени 1940 г., пока его не сменили на посту, и его преемнику пришлось планировать наступление на Ленинград в куда худших условиях. Это решалось на политической сцене, когда в апреле-мае 1939 г. еще нельзя было предвидеть ошеломляющего развития событий, которые позднее привели к заключению пакта Гитлера — Сталина.