Чтение онлайн

— Ты что удумал?!

Его насмешливая маска дала трещину, сквозь которую проглядывало настоящее бешенство Зверя — красные всполохи почти полностью заполнили собой пространство радужки его глаз. Темный, порочный и безумный. Таким я видела Свята сейчас.

Досадный факт — его страсть пугала меня не меньше, чем отсутствие интереса. Я даже не могла сказать, чего именно мне надо — чтобы Лютов игнорировал меня, или не выпускал из постели. Оба варианта не устраивали.

— Хорошая порка исправляет любые погрешности в характере жены, — задумчиво изрек Лютов.

Очередной звонкий шлепок выбил тихий вскрик с моих губ.

Свят ласково огладил горящую кожу, заставив кровь в жилах забурлить, жадно огладил и потрепал ягодицу.

— Но есть риск обратного эффекта, — продолжил муж. — В том случае, если порка придется тебе по вкусу.

Хотелось бы возразить, завопить о том, что я не извращенка.

Но тело говорило обратное — внизу живота бушевало пламя, трусики между ног безобразно намокли, а соски заострились, натянув атласную ткань топа.

Казалось, будто вся моя кожа состоит из болезненных точек, которые ноют, требуя к себе внимания его рук.

Прикосновений Лютова хотелось так, что тело узлами скручивало.

Я хотела его вопреки всем законам логики и доводам рассудка.

Напоминания о его страсти до сих пор сохранились на моем теле, а в брачную ночь я ощущала довольно резкую боль. Слишком прекрасно я знала, что в сексе приятна лишь прелюдия к нему, но завершится все болью.

Но вновь тянулась к этому, как глупый мотылек к огню.

Когда град ударов по ягодицам стих, Свят, выпустив мои запястья, сорвал с себя полотенце и, ухватив меня за бедра, вжался членом прямо меж ягодиц, грубо потерся.

Рвано выдохнув и, опираясь на локти, я изогнулась, открывая Лютову полный доступ к своему телу. Развязно и бесстыдно, позволяя делать то, что он пожелает.

— Сука, — шипит сзади муж, хватает меня за волосы, наматывая их на кулак.

И хоть тело мое расплавилось, трусы промокли насквозь от одной лишь близости его дыхания, разум еще пытается протестовать.

— Свят, — тихо прошу, — ты меня пугаешь. Пожалуйста, прекрати.

Его пальцы оттягивают бесстыдно намокшую ткань трусиков, проникают внутрь и скользят по бархатным складкам лоно, вызывая у меня тихие постанывания.

— Это страх, сладкая?

Я неопределенно киваю, все еще удерживаемая за волосы его рукой.

От его пальцев между моих ног по телу расходятся яркие искры, простреливающие разрядом тока каждую косточку. Резко бросает в жар, дышать становится тяжело.

— Да, я слишком мало тебя знаю, — выдыхаю. — И я этого не хочу.

Он проникает внутрь меня сразу двумя пальцами, но после последних слов замирает, шумно выдыхает мне в затылок.

— Я вижу, что не хочешь, — звучит насмешливо, криво.

Не сдержавшись и жалобно захныкав, я срываюсь, начинаю уже сама насаживаться на его пальцы, тихо сходя с ума от острого удовольствия, растекающегося под кожей медовой патокой.

Я забываю о Дитмаре, привезенной девке и даже о том, что Свят воспринимает меня не как любимую жену, а как просто красивую игрушку для постельных утех.

Сейчас я даже хочу быть его постельной утехой, отдаться полностью, почувствовать себя бесправной и слабой под натиском бешенства Зверя.

Я увлекаюсь, приподнимаюсь со стола, продолжая скользить на длинных пальцах, как порочная шлюха.

Прижимаюсь спиной к груди мужа и, откинув стеснение, нащупываю его член, сжимаю около основания, чем заслуживаю рваный стон Лютова сквозь стиснутые зубы.

— Сука… Лис… какая же ты тугая… И мокрая…

Он подталкивается навстречу, хрипло дышит.

Заставив откинуть голову назад, впивается жестким, блядским поцелуем.

Нет, на поцелуй это не похоже, это имитация секса.

Его язык грубо врывается в мой рот, трахает и доминирует. Будто душу высосать хочет через рот.

С пошлым хлюпом он вытаскивает из меня пальцы, толкает обратно на стол.

Опираясь о поверхность руками, я пытаюсь сфокусировать взгляд и не расплакаться от разочарования из-за того, что он медлит.

Огонь внизу живота сжирает изнутри, почти доводит до истерики.

— Свят!

Я хнычу, как ребенок и вновь изгибаюсь, надеясь соблазнить Лютова, заставить его вновь потерять контроль.

Перспектива возникновения новых синяков и укусов меня не пугает, даже заводит. Я приму все.

— Ты ведь не хочешь.

Он еще имеет силы издеваться надо мной, что очень печалит — хотелось, чтобы Свят терял от меня голову.

— Свят…

— Хм?

— Свят, пожалуйста, я больше не могу…

— Ты ведь не хочешь, что я могу сделать?

Щеки горят, когда я говорю то, на что Лютов меня провоцирует.

— Я… я хочу тебя! Очень хочу, пожалуйста…

Мне кажется, что он с радостью бы поиздевался и потомил меня еще, но уже и сам сдерживаться не может.

Свят входит в меня резко, одним мощным толчком, вырывая из груди хриплый рык.

Сначала к крышесносному, острому удовольствию примешивается легкая тень боли, но она и рядом не может стоять с той, что я ощущала в прошлый раз.

Чувство толстого, крепкого члена во мне уводит куда-то за грань, все тело пылает пламенем похоти.

— Блядь, — рычит Свят, вколачиваясь в мое тело резкими рывками, — как же в тебе хорошо.

С каждым толчком он погружается глубже, заполняя собой до предела, вновь заставляя хныкать и стонать, извиваться, насаживаться на его член, двигаясь навстречу.

Мне до одури нравится происходящее безумие, смесь острого удовольствия и легкой боли.

Я принимаю все происходящее со мной, отдаюсь без оглядки и предрассудков.

Вокруг нас нет ничего, мир замер, потух, умер.

Самое важное лишь слияние наших тел, двигающихся в едином танце, грязном и пошлом.