Чтение онлайн

Они помолчали, полные грустными мыслями. Солнце, только недавно поднявшееся с горизонта, уже вовсю жарило землю, отбрасывая причудливые тени от людей и деревьев. Вранка почувствовала, что пора собираться домой.

— Пойду разыщу брата, — вздохнула она.

— Вам пора? — спросил Витрош.

— Да, становится жарко, нужно успеть добраться до дома, — сказала Вранка, — заодно захвачу Ярку, а то она тоже у вас засидится.

— Не разлучай её с Лишеком, — засмеялся Витрош, — он будет грустить.

— Он больше будет грустить, если она зажарится, как колбаска, — подмигнула Вранка и отправилась на поиски Хави. Долго искать не пришлось, он как раз вылезал из ямы, весь покрытый пылью, как будто сто лет пролежал в сундуке.

— Уже? — протянул он.

— Солнце, — лаконично заметила Вранка.

Дети нехотя начали собираться в дорогу, Хави отряхивался, как собачонка, вылезшая из воды. Неожиданно среди ямолезцев поднялся шум, несколько человек выбежали на дорогу. Там какой-то человек, весь потный и покрытый дорожной пылью, остановился и переводил дух. Видно было, что он очень спешил сюда добраться откуда-то издалека. Вранка и Хави, не сговариваясь, побежали смотреть. Это был худой мужчина небольшого роста, голова его была обрита, только узкая бородка выдавалась вперёд, носил он обтягивающие одежды цвета охры. Мужчина, видно знал многих ямолезцев, он приветствовал их и каждому говорил несколько слов. Наконец он обнял подошедшего Витроша, что-то сказал ему и передал свёрнутый в свиток листок бумаги. Толпа не двигалась, внимательно изучая лицо парня, как будто на нём должно было отразиться содержимое письма. Витрош дочитал и обратился к толпе.

— Это Камсин, мой отец, — удивлённо сказал он, — просит быстрее воссоединиться с ними.

Толпа загудела, как улей набитый пчёлами, и только Вранка, возмущённая посланием, громко выкрикнула: «Почему?!».

— Это странно, — Витрош обвёл глазами поле раскопок и толпу, — он пишет «мы нашли других». И всё.

У Вранки мурашки по спине побежали, когда она услышала слова Витроша. «Мы нашли других». Тех ли Подземных Горожан, про которых говорила Азура? Добрые они или всё-таки нет? Почему Камсин требует помощь? От мысли, что ямолезцы соберут свои пожитки и отправятся восвояси, сердце Вранки на секунду сжалось до боли. Что же она без них будет делать? Как проживёт без улыбки Витроша, без разговоров с паном Кострой и Азурой, без всей этой гомонящей и такой уже родной толпы? Неужели ей придётся остаться в скучной неизвестности, когда Племя уйдёт в дальние дали, чтобы раскрыть тайну «других»? Вранка печально вздохнула.

Витрошу теперь было не до неё, он повёл гонца к Ясану, всё ещё держа в руке письмо. Взбудораженная поначалу толпа теперь стала расходиться, огибая стоящих столбами брата и сестру.

— Пойдём искать Ярку, — сказала Вранка брату, которого до сих пор крепко держала за руку.

— Ты слышала? — спросил Хави, пока они пробирались через толпу. — Кого это они нашли?

— Я потом узнаю у Витроша, — сказала она, — он должен знать.

— Что это за «другие» такие? — продолжал выпытывать у сестры Хави.

Вранка пожала плечами, но рассказала ему легенду о Подземных Горожанах.

— Может это их встретил отряд Камсина, — предположила она.

Наконец дети подошли к шатру, который ямолезцы поставили, чтобы можно было отдохнуть и перекусить, здесь Вранка рассчитывала встретить подругу. И действительно, девочка наматывала холодное полотенце на голову какой-то женщине, изнурённой зноем. Женщина сидела, обмякнув, на земле, а Ярника крутилась вокруг.

— Мы уже уходим, — сказала Вранка, — пойдёшь с нами?

— Да, я уже собиралась, как тут привели эту пани, — объяснила запыхавшаяся Ярника.

— Хорошо, тогда мы пойдём, — грустно кивнула Вранка, ей очень хотелось пройтись с подругой, пока не начался скучный и жаркий день, который придётся провести дома.

— Идите, я вас догоню, — сказала Ярника, наливая женщине воды в глиняную кружку.

Брат и сестра почти поравнялись с лагерем ямолезцев, когда девочка их наконец догнала.

— Оставила ту пани на местную лекарку, пани Занетту, — запыхавшись сказала она, — думаю, с ней всё будет в порядке.

— Ты сама настоящая лекарка, — улыбнувшись сказала Вранка.

— Ты знаешь, у мамы тут что-то случилось, — вдруг сказала Ярника, всё ещё пытаясь отдышаться, — она ходила навещать больного, а её даже в дом не пустили.

— Почему? — удивилась Вранка.

— Всякие глупости говорили, даже повторять не хочу, — фыркнула Ярника.

— Какие? — заинтересовался Хави.

— Ну… сказали, что она околдовала шлехта, вашего папу, приворожила его, — наконец выговорила Ярника и пнула камешек, — и так в нескольких домах. А из таверны в неё плеснули кислым молоком и назвали ведьмой.

— Что за ерунда? — нахмурилась Вранка. — Околдовала, приворожила? Что они имеют в виду?

— Понимаешь, — смутилась Ярника, — моя мама и твой папа… Они действительно как-то… Подружились.

— Влюбились друг в друга? — удивилась Вранка.

— Похоже, — кивнула юная лекарка.

Хави со знанием дела присвистнул. Шлехтичка задумалась. Медена и правда начала бывать у них почти каждый день, но Вранка связывала это с папиным восстановлением после операции. Они вдвоём выходили гулять, и Медена осторожно поддерживала его под руку, чтобы он не споткнулся, а Кркав иногда задумчиво улыбался и с нежностью разглядывал свою спасительницу, но Вранка не ставила под вопрос природу их отношений. Она просто радовалась, что они хорошо ладят друг с другом и постоянно находят темы для разговоров. Теперь она стала припоминать и нежные улыбки, и тихие разговоры, и то, каким отец стал радостным, и теплота, с которой Медена смотрела на своего бывшего пациента. Раньше Вранка никогда не задумывалась о том, захочет ли папа жениться ещё раз. А если и приходили иной раз такие мысли, то только в сказочном контексте, где мачеха всегда была жадной злой старой тёткой. Что если Медена станет её мачехой? Каково будет Вранке?

Так, в тишине, ребята прошли мимо лагеря ямолезцев и приблизились к городу. Погружённая в обилие разнообразных мыслей, Вранка даже не заметила суеты в лагере, толпы, окружившей шатёр Ясана, где ныне привечали гонца, и шума взволнованных голосов.

— Пойду домой, — наконец грустно сказала Ярника, — увидимся завтра.

— Увидимся, — кивнула Вранка, — пока они не уехали.

— Ты же пропустила письмо, — сказал Хави, пытаясь сбить палкой самую высокую крапивину, растущую у дороги.

— Какое письмо? — удивилась Ярника.

— Отец Витроша написал, — объяснила Вранка, — они нашли каких-то других и зовут к себе.

— Странно, — нахмурилась Ярника, — кого он имел в виду?

— Без малейшего понятия, — покачала головой шлехтичка, — спросим завтра у Витроша, может он знает.

— Тогда до завтра, — кивнула Ярника.

— Подожди, — Вранка тронула её за руку. — Я была бы очень рада, если бы Медена стала и моей мамой тоже.

Брат удивлённо посмотрел на неё, а Ярника улыбнулась, сжала руку девочки в ответ и направилась под сень густых крон деревьев, шагая по дороге к маленькому лесному дому.

— Мамой? — спросил Хави сестру, когда они пошли дальше.

— А что? — пожала плечами Вранка. — Она умная, добрая и красивая. Что ещё надо?

Хави фыркнул и продолжил сбивать палкой растения, пока Вранка, вечная защитница всего цветущего, не отняла и не сломала его оружие.

Город уже затихал перед апогеем дневного зноя, все ставни были закрыты, лавочки сворачивали деятельность, дети заканчивали игры, неохотно покидая на улице палки, камни и прочие игровые предметы, которые приобретали всевозможные чудесные свойства исключительно благодаря детскому воображению. Хоть на улицах и становилось всё тише, Вранке казалось, что многие люди не спешат спрятаться в свои дома и показывают на неё пальцами, а некоторые шушукаются и посмеиваются.