Чтение онлайн

"А, ты — девочка Гориона, одинокое дитя Крепости Свечи! Да, конечно! Я слышал о гибели Гориона и выражаю тебе самые искренние соболезнования. Надеюсь, что хоть ты и покинула Крепость Свечи, читать книги не перестала… О, мир книг… Да, ты была добра к старику," (Когда он заезжал в Крепость Свечи, я иногда исполняла его поручения.) "и я отплачу тебе за это. Позволь подарить тебе книгу. Возможно, суть ее более темна относительно тех книг, которые ты привыкла читать, но, думаю, тебе должно понравиться".

Книга называлась "История Трех Мертвых Богов", и повествовала о Бэйне, Баале и Миркуле. В книге говорилось о том, что были они простыми смертными, а после обрели божественный статус. Я знала, что Бэйн и Баал погибли в Смутное Время; вроде бы, Миркул тоже. Если уж смертный может стать богом, то логично, что и бог может погибнуть, как смертный.

Мы навестили несколько лавок, чтобы купить припасов в дорогу, и решили отобедать в "Красном снопе" перед тем, как покинем Берегост. Но как только мы вошли в гостиницу, дорогу мне загородил приземистый дворф. "Бьюсь об заклад, что твой жизненный путь сейчас оборвется. Ничего личного, пойми, но, боюсь, время твое на этом грешном мирке истекло".

"Зачем тебе это?" — возразила я, зная, что переубедить его все равно не сумею. — "Я ведь ничего тебе не сделала".

"Насколько я знаю, ты вообще никому ничего не сделала", — согласился он. — "Но мне наплевать. Цена есть цена, а голова есть голова, и когда два этих понятия встречаются, старик Карлат делает деньги. Как я уже говорил, ничего личного".

Мы были вынуждены прикончить его. Я обнаружила на теле его свиток с объявлением награды за мою голову, и усмехнулась, заметив, что та выросла до 350 золотых. Хоть сражение и не способствовало аппетиту, мы все равно решили остаться и пообедать. Мы уже заканчивали трапезничать, когда Джахейра подвела к нашему столику некую женщину, у которой к нам была просьба.

"Моему супругу пришлось срочно отправиться по делам в Амн, и я волнуюсь на него. "Мириан", — всегда говорил он. — "Мириан, кто знает дорогу лучше старого Роя?" Но дороги сейчас не так безопасны, как раньше, и вот уже несколько месяцев с Амном нет связи. Не могли бы вы внимательно смотреть по сторонам, когда будете идти по южным дорогам, и рассказать мне, если что заметите?"

К югу от Берегоста мы обнаружили двух огриллонов — странных огров-полукровок, стоящих над телом халфлинга. Когда мы расправились с ними, то обнаружили письмо, которое один из них забрал с тела халфлинга. Мы вернулись в Берегост, ибо в письме значилось следующее:

Дорогая моя Мириан, дорога была тяжело, но я сумел добраться до Амна. Думаю, будет разумно, если я вернусь морем, однако это произойдет уже после того, как первые снега укроют землю. Надеюсь, ты получишь это письмо. Я нанял для доставки его халфлинга, который показался мне честным малым.

Твой Рой.

Для Мириан то были добрые вести, а вот для семьи несчастного халфлинга — не очень. Мы вернулись на южный тракт, вступили в сражение с отрядом хобгоблинов, атакующих путников, и встретили охотника по имени Буб Скинт.

По пути я беседовал с Халидом и Джахейрой, узнав немного об их прошлом. Об этом Джахейра говорила неохотно, но поведала, что родилась в Тетире в семье, поддерживающей правление короля Алемандера… к несчастью, в период тетирской гражданской войны. Ее дворянскую семью уничтожили разъяренные толпы черни, а она выжила лишь потому, что девочка-служанка забрала ее из замка незадолго до его падения. Они бежали в леса Тетира и набрели на анклав друидов, пожелавших оставить дитя у себя. Джахейра росла весьма целеустремленной, считая, что единственный способ защитить природу — активно следовать к этой цели. С Халидом у нее было мало общего, но хоть они и частенько пререкались, она питала к нему глубокие чувства. Восхищение ее Горионом было очевидным, и она твердо заявила, что тот, кто несет ответственность за его смерть, разделит эту судьбу.

Халид, заикаясь, поведал, что родился и вырос в Калимшане. О своих родителях он почти не говорил, что но я понял, что отец — торговец — обращал на него мало внимания, даря оное его сводным братьям. О матери, от которой он унаследовал свою эльфийскую кровь, он не говорил ничего. На вопрос, откуда он знает Гориона, Халид отвечал лишь, что они давние друзья, и многие их общие знакомые сыграют погребальную песнь на арфах. Пытаясь говорить о Джахейре, он все время запинался, но его любовь к ней была очевидна.

"Халид, дорогой", — подначила его Джайхера, — "лишь моряк сумеет развязать твой язык".

"Пожалуйста, Д-джахейра, ты не должна быть… т-так…" — пробормотал Халид.

"Красива?" — медовым голоском пропела Джайхера.

"Да… нет, оставайся красивой. Несмотря на все старания показать, что это не так". Я улыбалась, слушая их пререкания. Я даже чуть завидовала их взаимной любви, ибо сама доселе не испытала ничего подобного.

Вскоре после полудня мы встретили наемника из Пламенного Кулака — организации, которая бдительно следила за законом и порядком в сих землях. Он обратился к нам: "Эй, вы! Вы задержаны за разбой и грабеж! Мы знаем, что вы из разбойничьей банды, бесчинствующей на Побережье Мечей. Сдавайтесь, иначе… у вас будут неприятности".

"Ты нашел не тех людей", — раздраженно отвечала я. — "Мы не имеем отношения к разбойникам".

"И почему мы должны верить вам?" Я заметила, что он говорит "мы", даже если пребывает в одиночестве. Если бы мы действительно были разбойниками, то с легкостью справились бы с ним.

"Послушай, сир, неприятности нам не нужны. Как и ты, мы охотимся за бандитами в этих землях".

"Стало быть, охотитесь. И кто же нанял вас, или же вы делаете это по доброте душевной?" Я едва совладала с собой. Этому дурню наверняка требовалась помощь, но предоставлять оную что-то не хотелось.

"Никто нас не нанимал. Мы — искатели приключений, и пытаемся помочь жителям Побережья Мечей".

"Ладно, может, я и ошибся насчет вас. Вы свободны".

Мы уже подходили к Нашкелю с севера, когда повстречали дворянина, едущего в карете нам навстречу. Он остановил карету, чтобы перемолвиться с нами, представившись как лорд Форшэддоу. Он не упустил отпустить замечание по поводу нашего внешнего вида.

"Что ж, вы вносите свежую струю в местные цвета своими пестрыми нарядами. Мне следует поискать подобные, когда я в следующий раз посещу выставку одежд лорда Рибальда. Да, обо мне будут говорить во всем Невервинтере".

"Я так понимаю, ты из этого далекого города?" — вежливо поинтересовалась я.

"О, вообще-то я из Глубоководья. Великий Город Роскоши мне куда больше во вкусу и по потребностям. Но я держу связь с Невервинтером, хоть и бывал в нем лишь один раз. Там было весьма многолюдно в те ночи, если память мне не изменяет. В следующем году я отправлюсь туда еще раз, и, бьюсь об заклад, народу там будет не меньше".

Хорошо бы побывать в столь огромном городе, как Глубоководье. Даже град Врата Бальдура, находящийся куда ближе, наверняка вместит в себе дюжину Крепостей Свечи. После того, как карета устремилась прочь, мы перешли через небольшой холм, добравшись до небольшого городка Нашкеля.