Чтение онлайн

Эти слова были восприняты с энтузиазмом – пожалуй, всеми, кроме Ступинского. Но, будучи человеком военным, он умел подчиняться приказу.

Обсуждение деталей операции заняло еще минут сорок, после чего Командор распустил совет. Оставшись один в просторном салоне, он поднялся и начал медленно ходить вокруг стола, временами морща лоб и что-то бормоча сквозь зубы. Он пребывал в нерешительности, странной для человека его положения и опыта, но ни то, ни другое не помогало разрешить мучивший его вопрос. Теперь, когда приказы Штаба превратились в четкий план, надо было ознакомить с ним партнеров, лончака и Судью Справедливости. Разумеется, надо – ведь первый риск они брали на себя и могли вообще не вернуться из тех проклятых тоннелей, что наворотили Древние… Подобный исход был бы очень неприятен, так как ставил крест на всей операции. Но не это тревожило Командора, а совсем другие мысли, и причиной их был Судья Марк Вальдес, брат Ксении.

Спросить или не спрашивать?.. Сейчас, после разрыва с Линдой, ему особенно остро хотелось поговорить о старших сыновьях, о Павле и Никите, да и о Ксении тоже. Павлу уже сорок, Никите – тридцать восемь, оба зрелые мужчины… Где они, что с ними?.. Гордость боролась в душе Командора с желанием знать, самолюбие скрестило меч с любовью. Нехорошо они расстались с Ксенией, нехорошо, но что ему Ксения?.. Нашла другого, и дьявол с ней! А парни – его сыновья, и останутся ими, хоть перевернись Галактика! Хоть огнем сгори со всеми чертовыми звездами, провалами и пылевыми облаками! Его потомки! Только вот что они выбрали, чей род продолжат – Вальдесов или Тревельянов-Красногорцевых?

Спросить или не спрашивать?

Обдумав эту дилемму, Олаф Питер решил, что спрашивать не станет. О личном – не ко времени! Закончится дело, тогда и побеседуем о сыновьях и бывших женах… Их уже три – есть о чем поговорить!

Вызвав рубку, Командор велел соединить его с инопланетным кораблем. Он ждал, расправив обтянутые комбинезоном плечи и сохраняя на лице сосредоточенное выражение. Возможно, слишком строгое или суровое, не очень подходящее для свидания с родичем, которого не видел много лет. Впрочем, сейчас не родичи встречались, а коммодор первой эскадры седьмой флотилии с Судьей Справедливости.

Когда на экране возникли Вальдес и его спутник, тонкий и хрупкий, как десятилетний мальчуган, Олаф Питер кивнул и сухо произнес:

– Привет, Марк. Давно не виделись. Много воды утекло.

Облака и потоки газа, белесые, желтые, серые и грязно-коричневого оттенка, неслись в бешеном круговороте, закручивались спиралями, опадали фонтанами брызг, выстреливали змеящиеся щупальцы – любым из них можно было охватить по экватору Землю и сдернуть ее с орбиты. Иногда облачные массы расползались бесформенными пятнами величиною с тхарский океан или выглядели как горный хребет с тысячекилометровыми вершинами и чудовищными ущельями, по которым могли катиться шары-планеты; иногда что-то вздымалось, вспучивалось под этими эфемерными горами, прорывалось наверх словно выплеск внутреннего огня, и на склонах гор расцветали алые маки и багровые пионы. В любом из этих цветков мог утонуть земной континент. Сполохи молний озаряли эти картины ада, кололи глаз синим ослепительным блеском, заставляя жмуриться; не проходило секунды, чтобы не сверкнул очередной разряд, подобный когтистой лапе дракона. Звук был отключен, и от того бесконечный катаклизм казался особенно жутким – неслышные грохот и вой будили воображение, и оно добавляло к природным звукам вопли миллионов душ, что мучились в этой преисподней.

Страшное зрелище! Даже для Марка, видавшего всякие виды. Впрочем, в атмосферах газовых гигантов он не летал, поскольку сражения с дроми происходили в пустоте или на поверхности планет, пригодных для обитания. Было трудно представить схватку в облаках Юпитера; возможно, крейсера и фрегаты сохранили бы строй, но малые суда разметало бы в этой круговерти, как горсть сухих семян, влекомых ураганом. Что до Аната, то хоть он не являлся крейсером, но вел себя вполне пристойно, выдерживал курс и спускался к Пятну, словно не замечая буйства стихий и сверкания молний. Кто управлял кораблем в кипящем облачном вареве, оставалось лишь гадать; возможно, Первый, чьи руки лежали на пульте, или искусственный разум бейри, или они оба, соединенные нитью ментальной связи. Марк, во всяком случае, был всего лишь зрителем и мучился ужасно. Много, много лет он не летал в истребителе, но рефлексы пилота не умерли, и, ощущая на висках присоски боевого шлема, а под пальцами – гладкий пластик рычагов, он то дергал рукой, то пытался послать сигнал на двигатели. Иллюзия полета, но такая изнурительная!

Первый пошевелился в своем ложементе и произнес:

– Погасить экран, Судья? Думаю, так вам будет легче.

– Не надо.

– Это зрелище не для людей.

– Люди его видели не раз, – буркнул Марк, вспоминая об экспедициях «Коперника» и «Наутилуса», полетах Фокса, Ариадеса, Монроза и других героев прошлых лет. Не так уж много было их, десятка три или четыре, но они спускались в эти тучи, боролись с вихрями и даже смогли добраться до твердого ядра Юпитера. Человек упрям, и никакие виды ада его не устрашат.

Поблизости вспыхнула молния, и бейри слегка встряхнуло. Молнии тут были другими, чем на Земле и Тхаре, – разряд ветвился на множество отростков, то гаснувших, то загоравшихся опять, и длился этот фейерверк не долю секунды, а добрую минуту. Подумав об энергии, что исторгалась сейчас в атмосферу, Марк ощутил, как холодеет сердце. Этот огненный поток сожжет любой корабль, мелькнула мысль. Защиту придется усилить.

– Эскадре будет нелегко, – произнес он, но серв молчал – должно быть, констатация факта не нуждалась, по его разумению, в ответе. – Нелегко! – повторил Марк. – Они израсходуют на защитное поле четверть или треть энергии и потеряют еще столько же, чтобы уйти от газового гиганта в системе дроми. Это невосполнимый ресурс. С чем тогда сражаться?

– Они не потеряют ничего, Судья. – Голос серва был тихим и спокойным. – Ничего не потеряют, если будут двигаться за нашим бейри. Анат проложит безопасный курс.

– Что-то он сегодня неразговорчив, – сказал Марк, успокоившись.

– Летать здесь – нелегкий труд. Перепады давления и гравитации, магнитных и электрических полей, атмосферные вихри… Анату приходится это отслеживать по дороге к линзе. Он должен выбрать самый оптимальный путь.

– И ты ему помогаешь? – Марк покосился на узкие ладони Первого, прижатые к углублениям пульта.

– Нет, Судья. Он справляется сам.

– Значит, ты – пилот на страховке? Второй номер?

– Это излишне. Моя задача – открыть дорогу через линзу.

Экран, огромное окно над пультом и по обе стороны от него, заволокло туманной мглой. Похоже, бейри погрузился в газовый поток, но сквозь эту белесую субстанцию просвечивало красное – ровный немигающий свет, будто корабль парил над прожектором невероятных размеров. Тучи, подсвеченные этим сиянием, сделались слегка розоватыми и серебристыми, приняв оттенок перламутра, потом розовыми и алыми, цвета голубиной крови. Это было очень красиво, и Марк решил, что непременно расскажет об увиденном жене и дочери – возможно, даже попросит у Первого видеозапись. Майя вряд ли соблазнилась бы таким пейзажем, ее больше занимали люди и человеческие лица, но Сашка, в юном своем возрасте, обожала рисовать всякое инопланетное. Сюжет как раз для нее, подумалось Марку, но потом он вспомнил, что миссия их тайная и что братец Анте, хитроумный легат, связал его клятвой.

– Линза. То, что вы считаете Красным Пятном, – молвил Первый, показывая на разгоравшееся внизу сияние.

– Линза – увеличительное стекло, – отозвался Марк. – Это имеет отношение к Пятну?

– Нет, Судья. Силовое поле, прикрывающее устье, формой подобно двояковыпуклой линзе. С тем же успехом я мог бы назвать его фильтром или шлюзом.

– И ты откроешь этот шлюз? Как?

Серв промолчал. Вероятно, лоона эо не желали делиться этим секретом с людьми.

Подождав немного, Марк произнес: