Чтение онлайн

– Все было хорошо, мама. Просто замечательно!
– и почему-то, не удержавшись, прыснула от смеха. На душе у неё было легко, хорошо и светло. И даже этот дурацкий звонок Константина Михайловича, её шефа, не мог ей испортить до конца настроения от чудесного вечера.

А мама - кругленькая румяная женщина с веселыми морщинками у глаз и полных губ - рассмеялась в ответ и, присев рядом с дочерью, обняла её и погладила своими большими ласковыми руками по золотистым волосам:

– Я рада за тебя доченька... Какой он?

– Мам! Обещаю тебе, как только будет у меня свободная минутка, обо всем тебе расскажу, честно-пречестно!
– и чмокнула маму в румяную полную щеку.
– А где Светик?

– В школе уже, отвела давно, ещё утром...

– Ой, а сколько время-то?.. Ах! Почти двенадцать! Боже мой! Ну и спать я... За весь год наверное выспалась!

Снежана вскочила с табурета и бросилась в зал, открыла ноутбук и позвонила по скайпу шефу.

Шеф ответил сразу же, будто нарочно её ждал. На экране показалось осунувшееся беспокойное круглое 'лягушачье' лицо с маленькими глазками с красными опухшими веками и мешками под ними, толстыми висячими щеками, двойным подбородком, оттопыренными ушами. Глазки его суетливо бегали и выглядел он явно встревоженно.

– Ну что, проснулась, спящая красавица?
– натянуто улыбнулся толстыми губами Константин Михайлович, которые в сочетании со слишком большим ртом, делали его улыбку похожей на улыбку болотной жабы.
– Я знаю, знаю, знаю - тут же замахал он рукой на экране.
– Виталий мне уже все рассказал. Ты, безусловно, давно заслужила отгул. Но обстоятельства - ты же знаешь, для нас, журналистов, это небесные боги!
– требуют от нас зачастую невозможного...

– И что на этот раз?
– сложив руки на груди, спокойно сказала Снежана, приготовившись к самому худшему - к командировке в какую-нибудь деревню, где вчера какой-нибудь пьяный тракторист увидел НЛО или черта с рогами...

– Кхе-кхе-кхе, - смущенно прокашлялся Константин Михайлович, как бы набираясь смелости - характер у Снежаны был взрывной и если что-то не так, она могла даже начальнику устроить приличную головомойку - в студии её все боялись, - в общем, Виталий мне тут вчера сказал, что ты, так сказать, вошла в доверие к этому сумасшедшему художнику... 'Ганин', кажется, у него фамилия?

Снежана скорчила гримасу, но сдержалась. 'Ну встречу Витальку, дам ему по шее как следует! Болтает языком как баба помелом!'.

– Да, Константин Михайлович, он оказался очень интересным мужчиной, мы с ним прекрасно провели время... в разговорах об искусстве, - сказала Снежана последнюю фразу чуть тише и покраснела - врать она вообще-то не привыкла, несмотря на свою профессию.
– Ой, а почему 'сумасшедший'?
– недоуменно подняла она брови.

Лицо Константина Михайловича расплылось в довольной ухмылке, щеки порозовели, а в глазах загорелся масляный огонек - таким он становился всегда, когда у него был повод рассказать какую-нибудь сплетню.

– А-а-а-а, заинтересовалась... Это хорошо, хорошо...
– проговорил он, потирая руки, едва не мурлыкая при этом как довольный кот.
– Профессиональный интерес в исполнении ответственного задания - это очень, очень хорошо...

– Ближе к делу, - сухо сказала Снежана: у неё в груди начинал появляться неприятный холодок.

– У меня есть кое-какие источники информации в компетентных органах... В общем, репутация у него, кхе-кхе, мягко говоря... хе-хе... В общем, странный он человек. Жил непонятно где, в какой-то глуши, три девушки, которые его знали, заканчивают жизнь самоубийством, один его старый друг недавно упал под рельсы поезда, а мой источник совсем недавно совершенно случайно разбился на машине... Ну а теперь, извольте, живет он в усадьбе долларового мультимиллионера Никитского, а сам Никитский-то - тю-тю!
– , причем вместе со всей своей семьей в полном составе! Согласись, это почище, чем НЛО над Зуевкой, а?! Да тут целое журналистское расследование раздуть можно! Сенсация, Снежаночка! Даже на федеральное телевидение продать можно! Ух!

Снежана с откровенным отвращением смотрела на сладострастный масляный блеск в его глазах и влажные от слюней губы. Ей нестерпимо хотелось плюнуть прямо в экран монитора, но она сдержалась.

– И что за источник у вас, Константин Михайлович?
– сухо процедила Снежана.

– Это секрет, Снежаночка, даже для тебя, красавица ты моя! Не могу, ей-Богу, не могу! Если б я свои источники кому-то раскрывал...
– махнул он пухлой рукой, - давно бы без материала остался!

– Ну а Никитский-то, с чего ради он пропал? Ну, уехал за границу с семьей отдыхать... Какие проблемы?
– недоуменно пожала плечами Снежана.

– А такие, Снежаночка, зайка моя, что Никитский никогда бы не уехал за границу сам, а уж тем более с семьей, с мероприятия, которое он сам же и организовал, в которое вложил уйму денег, пригласил на него всех своих друзей, да ещё и губернатора с мэром в придачу!
– с наслаждением потирая потные ладони, брызгая слюной прямо на экран своего ноутбука, выпалил Константин Михайлович.
– Уж я-то его знаю... При других обстоятельствах, я бы, может быть, подумал просто, что его подстрелил кто-нибудь из его конкурентов, но учитывая, с КЕМ он у нас связался... Чутье, Снежаночка, профессиональное чутье мне говорит, ждет нас с тобой сенсация! Слышишь? Немедленно собирайся, наводи свой женский марафет и - айда к твоему Ганину. Раскрути его, расшевели, выпытай у него... Ты же очаровательная женщина, в конце концов, а он - мужчина, и притом одинокий... А? Как придумано?!

Снежана задумчиво смотрела на толстую рожу Рогозина Константина Михайловича, ведущего редактора телеканала '2+2', самого скандального канала, пожалуй, не только в области, а и во всей европейской части России, но ничего не видела перед собой от роившихся в её голове тревожных мыслей. Чутье у Рогозина на сенсации, конечно, было отменным - это Снежана знала по опыту. Даже банальные НЛО или полтергейсты он умел раскрутить и подать так, что аудитория не могла отлипнуть от экранов. И Снежана здесь ему только помогала. У неё тоже был дар нужным образом подать информацию. Да и связи в разного рода 'компетентных органах' и 'структурах' у него были надежные... Но не это беспокоило Снежану. А то, что поднявшееся у неё где-то глубоко в груди предчувствие подтвердило, что что-то тут не так, с Ганиным, что-то не так...

Во-первых, Никитский. Да, конечно, Никитский - известный на всю область эстет и любитель старины, но все же, чтобы этот полубандит так вдруг заинтересовался никому не известным художником. А во-вторых... Снежана отчетливо вспомнила то ощущение, которое возникло у неё вчера ночью, когда она услышала от Ганина о портрете, на котором тот нарисовал точную копию её самой, причем за пять лет до их встречи, и как ей неодолимо захотелось взглянуть на эту картину... Снежана закрыла глаза и попыталась как можно яснее припомнить это чувство... Да... С одной стороны, её сердце тогда охватило приятное жжение, сладострастное жжение, неодолимо влекущее её к портрету, а, с другой, какой-то не совсем понятный страх, отвращение, липкий ужас, как будто бы одна часть её естества сладострастно ликовала, стремясь сорвать запретный плод с ветви, а другая часть - корчилась от ужаса и неприязни перед чем-то отвратительно мерзким и смертельно опасным...

– ...Снежана, Снежаночка? Что с тобой?
– донесся до неё словно из какого-то тумана обеспокоенный голос Константина Михайловича.
– Тебе плохо?

– Нет, нет, Константин Михайлович...
– торопливо проговорила Снежана.
– Я берусь за это дело. Я встречусь с Ганиным и постараюсь у него все узнать.

– Ну, вот и здорово, Снежаночка! По рукам!
– облегченно вздохнул Рогозин.
– Сделаем этот репортажик - и тогда отпуск дам. Честное слово! Две недели - как пить дать - обещаю!