Чтение онлайн

– Ну а дальше-то что?
– не выдержал Рогозин.
– А нам-то что сейчас делать? Ехать в усадьбу или не ехать?

– Конечно, ехать!
– воскликнула Снежана.
– Тут даже и вопросов нет! Лешу спасать надо! Как же я без него-то останусь!..
– слезы опять брызнули из фиалковых глаз.
– Хорошо, что вы нам тут на дороге попались, батюшка! Вы покропите этот чертов портрет своей водичкой, и все снова станет по-прежнему!
– на искусанных полных губах Снежаны появилась робкая улыбка. Но священник опять печально покачал седой как лунь головой.

– Кабы все так просто было! Эх, святая простота...
– грустно улыбнулся он.
– Портрет так просто не уничтожить. Да, нечистая сила боится водички святой, крестиков, икон, они им неприятны, но... Портрет может уничтожить только тот, кто его написал - и больше никто!
– неожиданно непререкаемым тоном подытожил священник.

– Почему это?
– вытаращил глаза Рогозин.

– Потому что Господь Бог так повелел, - сказал священник.
– Человеку дана свобода, и он может делать и добро, и зло по своей, и только по своей, воле. Хочет - открывает душу свою для дьявола, хочет - закрывает. А портрет этот не обычный, нет... Ваш жених, раб Божий Алексей зовут его помнится, вложил в него всю свою душу, полюбил его как самого себя, дал ему искру своей жизни, свое дыхание, свой пламенный дух, а то, во что человек вложил всего себя Господь Бог того нарушить не желает - такова Его воля... Вот вы думаете, а почему ученые-то ваши, археологи, то там мумию откопают, то тут таблички клинописные найдут, то пещеру с рисунками допотопных времен обнаружат? Ведь давно должно было бы все это в прах обратиться, уйти в небытие... Ан нет! Господь Бог всё это сохраняет. Не любит Он, чтоб творения человеческие, от сердца сделанные, пропадали, не любит...

– Ну и... что нам тогда прикажете делать?
– упавшим голосом спросил Рогозин.

– А я знаю...
– тихо сказала Снежана, смотря невидящим взглядом себе под ноги.
– Надо Лешу найти! Отогреть его сердце любовью, вытащить змею оттуда и пусть он сам сожжет свой проклятый портрет!
– и тут же резко повернулась к Рогозину.
– Слышишь, Рогозин? А, ну, гони к поместью на всей скорости, живо!!!!!!

Рогозин ударил по газу, а Снежана повернулась, чтобы спросить у старичка, откуда он все это узнал, но - сиденье рядом с ней было пустое...

Подъехали к поместью через полчаса. Мощные фары внедорожника осветили семиметровые железные ворота и табличку - 'Въезд только по специальным пропускам'. Залаяли сторожевые собаки. К машине подошел охранник в 'хаки', накрытый брезентовым плащом с капюшоном.

– Кто такие?
– сухо, зевая спросонья, спросил он.

– Это я, Снежана Бельская, не узнаете? Позавчера была. Подруга Ганина, художника.

Охранник достал фонарь и внимательно осветил фигуру Снежаны. Увидев, что она в больничной пижаме, хмыкнул, но кивнул головой, узнавая...

– А эт кто?

– А это мой водитель. Можно ему тоже?

– Не...
– отрицательно покачал головой охранник.
– У меня инструкция хозяина. На вас господин Ганин пропуск выписал, верно, а вот на вас... Не, не могу. И машина эта не зарегистрирована у нас.

Рогозин скорчил недовольную физиономию, но Снежана ему подмигнула и шепнула что-то на ухо. Рогозин порылся в сумке и вытащил портативную мини-видеокамеру и электрический фонарик. Снежана спрятала их в карманы пижамы.

– Хорошо. Я пойду одна.

– Подождите, девушка, я вам хоть одежды принесу...

Через десять минут Снежана уже топала рядом с охранником по территории поместья, которая вся превратилась в сплошную лужу, в резиновых сапогах и в плаще-дождевике с капюшоном. Лебеди и утки куда-то попрятались, на дорожках текли целые реки мутной воды с водоворотами, пруды напоминали кипящий бульон на плите от множества падающих на них дождевых капель. Видно почти ничего не было. Благо, на всей территории горели яркие фонари, которые посреди сплошного дождевого марева играли роль маяков в бурном море, и это не давало путникам сбиться с пути.

– Ну и погодка! Аж жуть! Сколько живу, что-то не припомню таких дождей...
– мрачно сказал охранник, зевая в кулак.
– Да что погодка! Эт мелочи. Тут чудеса покруче происходят...

Снежана тут же насторожилась и, казалось, вся превратилась в слух, нажимая незаметно кнопку записи звука на камере.

– А что такого произошло?
– деланно безразлично спросила она, а у самой сердце бешено забилось и внутри все похолодело.

Охранник помолчал, видимо, не решаясь говорить, а потом всё-таки не выдержал - желание поделиться с кем-то небывальщиной оказалось сильнее.

– Да понимаете, у нас тут вся охрана на ушах. Думать уж не знаем, что... Сначала шеф с семьёй пропали. Думали вначале, уехал куда-нибудь. Не-е, все обзвонили, все обыскали - и по спутниковому, и по скайпу, и по мобиле... Нет и все тут, и никто ничего сказать не может. Ни в аэропортах, ни в моргах, ни в больницах, ни в консульствах, ни в участках - нигде и ничего. Потом с вами беда приключилась. А на следующий день и художник этот, Ганин, которого поселили недавно - ваш друг -, тоже пропал...

– Ахххххх...
– вскрикнула Снежана и едва не упала, прислонившись к фонарю.

– Что с вами?
– испуганно прошептал охранник.

– Нннннет.... Нич... чего... Продолжайте...

– Так вот. Пропал этот художник, Ганин. Ни слуху, ни духу... Как будто черти его взяли и все тут! Потом пропал этот тип, Тимофеев, кажется...

– Как?! И он - тоже!?

– Угу. Он вообще появился из ниоткуда, мы его раньше не видели. Представился, что от хозяина, показал договор за его подписью и все такое прочее. Ну, мы его и пускали сюда. Он занимался всеми делами Ганина и хозяина. Ну, вот, и он пропал тоже. Вместе с ним пропал и новый дворецкий... Блин, фамилия вылетела из головы! Но и это ещё не все!
– тут голос охранника понизился до шепота.

Снежана подошла к нему поближе, и охранник быстро зашептал ей прямо на ухо.

– Началось тут вообще невесть что! То лошади тут скачут, а лошадей-то этих - не видели мы! Даже следы от копыт мы видели, а лошадей - тю-тю! Нету! То повозки какие-то ездят - и тоже - ничего! То ходит кто-то по дому, предметы передвигает, то даже голоса какие-то слышим... И - НИКОГО! Будто призраки у нас в доме поселились, да и всё тут!

– Не к добру это...
– понимающе кивнула Снежана.

– Во-во! И я говорю - не к добру. Я в Абхазии был, и в Чечне два раза, а такого - вот те крест - нигде никогда не видывал! Была б моя воля - дал бы давно деру отседова, да контракт... Семью же тоже кормить надо, правильно?

Снежана кивнула.

В это время они как раз дошли до главного входа в поместье и поднялись по лестнице, оказавшись под крышей высокого античного портика. Снежана облегченно скинула душный полиэтиленовый капюшон с головы.

– Ну, вроде бы все. Дальше сами идите. Там открыто, - сказал охранник, и в его голосе почувствовалась дрожь. Он быстро развернулся и пошел было обратно к КПП, но вдруг резко остановился:

– Только никому, ни-ни!
– прошептал он и прислонил палец к губам.