Чтение онлайн

Баудин не собирался падать. Объятый пламенем, он убивал крысу за крысой, однако те наседали на него в увеличивающихся количествах – огромная масса шерсти, покрытая горящим маслом.

Фелисин взглянула на Сольтакена, подивившись его устрашающей силе, его неустрашимой ярости. Покачав головой, она произнесла:

– Да нет, у тебя проблемы, Д'айверс, – схватив старика вновь за руку, она потащила его к истончающейся стене.

«Моя дорогая, подожди! Ох, ну и упрямы же эти смертные – зачем тебе умирать?»

Девушка ничего не ответила, однако на лице появилась усмешка. «Это не сработает, – подумала она. – Я-то уж точно знаю!»

Тем временем Вихрь начал свои собственные атаки на сферу. Небольшие горсти песка, которые уже поднялись в воздух, щекотали Фелисин по лицу.

– Подожди, – прохрипел Гебориец. – Кульп... Внезапный холод охватил девушку. «Он же мертв, о, боги!

Он мертв! Сожран. А я напилась, как последняя скотина, и ничего не заметила... "Всему свое время"... Кульп мертв!»

Она подавила в себе рыданья и пропихнула бывшего священника в брешь, а затем пролезла следом. За спиной барьер внезапно обрушился на землю. Триумфальный рев Сольтакена за спиной свидетельствовал о том, что ему удалось взять верх над крысами. Фелисин не обернулась, чтобы посмотреть за продолжением событий, ей не была интересна судьба Баудина. Волоча за собой Геборийца, она приближалась к окутанному темнотой шторму.

Им не удалось далеко уйти. Песчаная буря метала их из стороны в сторону, а затем загнала под массивную нависающую скалу, где было хоть немного тише. Пара упала на песок, прижалась друг к другу и начала ждать смерти.

Алкоголь в крови Фелисин клонил ее ко сну. Сначала она хотела сопротивляться нахлынувшей дреме, однако потом сдалась, рассудив, что смерть все равно найдет ее через несколько часов, а находиться в этот момент без сознания – весьма привлекательно. «Я должна рассказать Геборийцу о настоящей ценности знаний. Хотя, наверное, он и сам это поймет. Осталось недолго... Совсем чуть-чуть».

Она очнулась в тишине... Хотя нет, не в абсолютной тишине: кто-то неподалеку громко рыдал. Фелисин открыла глаза – Вихрь прекратился. Небо над головой представляло собой золотое покрывало, состоящее из мельчайшей пыли. Оно было настолько плотным, что разглядеть что-либо на расстоянии полудюжины шагов представлялось практически неразрешимой задачей. Однако воздух был спокоен. «Боги, да ведь Д'айверс за спиной...» – ан, нет, все спокойно.

Голова просто раскалывалась от боли, а во рту нестерпимо горело. Девушка кое-как поднялась.

Гебориец сидел на коленях в нескольких шагах от нее; пылевая завеса позволяла распознать только контуры его фигуры. Невидимые руки подпирали голову, собрав на лице кожу в причудливые складки, напоминающие гротескную маску. Все его тело выражало глубочайшую печаль. Старик замолчал и в немой прострации начал медленно покачиваться из стороны в сторону.

На Фелисин нахлынули воспоминания. «Кульп». Внезапно девушка сама почувствовала, как на лице непроизвольно выступили слезы.

– Маг должен был сам его почувствовать, – сдерживая рыдания, крикнула она.

Гебориец замер; его лицо с красными кругами вокруг невидящих глаз повернулось в ее сторону.

– Что?

– Кульп, – всхлипнула она, крепко обхватывая себя руками. – Этот ублюдок-купец оказался Д'айверсом. «А маг просто обязан был догадаться!»

– Боги, девушка, сделали так, что я стал твоей броней! «Да если бы я начала истекать кровью – ты бы ничего не заметил, старик. Никто не заметит. Никто не узнает».

– Если бы я мог, – продолжил Гебориец через мгновение – то я остался бы на твоей стороне и защищал девушку изо всех сил... Но почему я беспокоюсь? Да нет, нужно обязательно побеспокоиться...

– О чем это ты там болтаешь?

– Просто я весь горю. Д'айверсу удалось отравить меня, девушка. И он начинает конкурировать с другими претендентами на мою душу... Неизвестно, смогу ли я пережить все испытания, Фелисин.

Девушка едва слышала старика. Ее внимание привлек далекий шаркающий звук. Кто-то медленно приближался к ним, спотыкаясь, пошатываясь и шурша по гальке.

Гебориец замолчал, его голова низко опустилась.

Фигура, которая появилась сквозь желтоватый туман, привела ее в чувство. Девушка вновь разразилась рыданиями.

Баудин был полностью обгорелым; часть его плоти была съедена грызунами. Местами из-под ожогов проглядывала влажная кость, а газы в кишечнике раздулись настолько, что форма тела стала напоминать младенца. На лице не осталось ничего, кроме кровавых дыр на месте глаз, носа и рта. Однако Фелисин знала, что это был точно он.

Баудин покачнулся, сделал еще один шаг в ее сторону и опустился на песок.

– Что произошло? – прошипел Гёбориец. – Сейчас я действительно слеп – кто пришел?

– Никто, – ответила Фелисин спустя некоторое время. Маленькими шагами девушка подошла к обугленной плоти, которая когда-то была Баудином. Провалившись в теплый песок, она протянула вперед руки, подняла его голову и опустила себе на бедра.

Громила знал, что это была она. Он поднял вверх свои покрытые коркой руки, схватил ее за локоть, а затем, обессиленный, упал назад. Внезапно раздался его голос – сухой свист, сквозь который с трудом можно было различить слова.

– Я думал... огонь... не тронет меня.

– Ты ошибался, – прошептала Фелисин, и внезапно ее разум нарисовал древние доспехи, которые трескаются и расползаются на части. А под ними, под ними что-то находилось.

– Моя клятва.

– Твоя клятва?

– Твоя сестра...

– Тавори.

– Она...

– Не нужно. Нет, Баудин. Ничего не говори о ней. Фелисин помедлила, искренне надеясь, что жизнь уйдет из этой оболочки, уйдет ранее, чем...

– Ты... оказалось... совсем не такой, ... как я думал раньше. Доспехи могут скрыть что угодно до тех пор, пока того не захочет время. Даже ребенка. Особенно ребенка.

Все смешалось: было практически невозможно отличить небо от земли. Золотое спокойствие охватило мир. Камни посыпались вниз в тот момент, когда Скрипач забрался на самую вершину. У подножия послышался грохот. «Она перевела дыхание. И ждет».

Сапер вытер со лба пыль и пот. «Дыхание Худа, это не предвещает ничего хорошего».

Из-за плотной пылевой завесы появился Маппо. Он тащился еще более неуклюже, чем раньше, – по всей видимости, сказывалась огромная усталость. Под глазами висели синие мешки, а морщины вокруг выступающих клыков стали значительно заметнее.