Чтение онлайн

— Натаниэль…

— Возможно, где-то ещё остались другие волшебники, живые и не одержимые. Я пока не искал. Но если мы даже сумеем собрать несколько союзников и привлечь на нашу сторону их джиннов, Ноуда всё равно слишком могуч. Посох был нашей единственной надеждой.

— Это не так. — Китти подалась вперёд (да, Натаниэль сказал правду: она уже двигалась немного свободнее. Поначалу все её тело казалось ей неловким и нескладным, как будто она двигалась не в лад со своими костями и жилами). — Я ведь отправилась в Иное Место не просто интереса ради, — с достоинством сказала она. — У тебя есть посох, а я нашла Бартимеуса. Теперь всё, что требуется, — это совместить то и другое.

Она улыбнулась ему.

Волшебник растерянно потряс головой.

— То есть?

— А-а. Мы дошли до того, что тебе не понравится.

Облако серы стянулось в хилый столб дыма, висящий в центре пентакля. Дым поднимался к потолку с мощью водички, журчащей в питьевом фонтанчике. В глубине столба материализовались два робких жёлтых глаза. Они встревоженно заморгали.

Пожалуй, я передумал…

В противоположном пентакле стоял темноволосый юнец, тяжело опирающийся на посох. Посох я узнал сразу. Трудно было бы не узнать: аура талисмана заливала мой круг с интенсивностью вспышки на Солнце. Моя сущность испуганно съежилась.

Плохо дело. Я слишком слаб. Не надо было соглашаться.

Заметьте себе, волшебник, судя по всему, был того же мнения. Лицо его имело восхитительный цвет снятого молока.

Он выпрямился, насколько мог, и постарался напустить на себя внушительный вид.

— Привет, Бартимеус.

— Привет, Натаниэль [93] .

Он откашливался, смотрел в пол, чесал в затылке, что-то мурлыкал себе под нос — короче, делал все, лишь бы не смотреть мне в глаза, как подобает мужчине. Хотя вообще-то и я был не лучше. Вместо того чтобы грозно вздыматься, столб дыма все норовил заплестись в какие-то причудливые косички. Наверное, если бы нас оставили в покое, я бы в конце концов связал из себя приличный кардиган или ещё что-нибудь, но после того, как мы несколько секунд этак потянули резину, нас грубо прервали.

— Ну, давайте, чего вы ждёте?!

Угадать, кто это, было несложно. Волшебник и дым нервно заворочались в своих кругах, кашляя и бормоча. Оба имели вид оскорбленный и расстроенный.

— Знаю, знаю, — сказала Китти. — Я вам обоим совсем не завидую. Но сделать это надо. Нельзя терять время.

Надо сказать, она выглядела куда живей и энергичней, чем я ожидал. Нет, конечно, она сделалась довольно хрупкой, волосы у неё поседели, кожа постарела и пошла морщинами, и тем не менее Китти была далеко не так плоха, как Птолемей. И глаза у неё остались блестящие, как у пташки, — в них отражался свет того, что они видели. Я смотрел на неё со смесью благоговения и сострадания.

— Не надо нас понукать, — сказал я. — Сейчас приступим.

— Вот-вот, — согласился Натаниэль. — В таком деле спешить не годится.

— Тебе-то откуда знать! — фыркнула она. — Что же вас удерживает?

— Ну, — затянул он, — дело в том, что…

— Лично я, — начал я со спокойным достоинством, — соглашался на это предложение, исходя из того, что предоставленное мне тело будет в приличной физической форме. А теперь, глядя на него, я в этом сомневаюсь.

Волшебник воззрился на меня исподлобья.

— И что ты этим хочешь сказать?

— Не станешь же ты покупать лошадь, не оглядев её? Я должен провести осмотр. Покажи-ка зубы!

— Пшел ты!

— Прошу прощения, — сказал я, — он никуда не годится. Он же еле на ногах держится! Кожа обожжена Моровым Заклятием. Плечо кровит. И вообще, держу пари, у него глисты!

Девушка нахмурилась.

— Что там с плечом? Где?

Натаниэль махнул рукой — и поморщился.

— Да ничего. Это не проблема.

— Почему ты мне не сказал?

— Потому что! — рявкнул он. — Потому что, как ты сама всё время твердишь, у нас нет времени.

— Верно подмечено, — сказал я.

— На самом деле я не уверен, что готов это сделать, — продолжал волшебник, наградив меня мерзким взглядом. — Я не уверен, что это может сработать. Он слишком слаб, чтобы помочь мне справиться с посохом, и к тому же гнусен и подл безмерно. Одно небо знает, чем он способен мне навредить! Это всё равно что пригласить стадо свиней поселиться у себя в спальне.

— Ах вот как? Ну так вот, я тоже не в восторге от идеи быть заточенным в твоей грязной земной туше! — воскликнул я. — Просто подумать противно, сколько в тебе мерзкой жижи! Вся эта мокрота, ушная сера и…

— Заткнитесь! — прикрикнула Китти. Надо сказать, что её лёгким путешествие отнюдь не повредило. — Заткнитесь оба! Там, снаружи, гибнет мой город, и этот посох надо привести в действие. Единственный способ, который мы можем придумать, — это объединить твои знания, Натаниэль, с твоей силой, Бартимеус. Да, конечно, возможно, оба вы слегка не в форме, но…

Я взглянул на Натаниэля.

— Нет, ты слыхал? «Слегка не в форме»!

Он покачал головой с глубочайшим отвращением.

— Кому ты рассказываешь!

— …но долго это не продлится. Максимум несколько часов. А потом ты, Натаниэль, можешь отпустить Бартимеуса навсегда.

— Погоди! — сказал он. — Мне нужны гарантии, что эта тварь не попытается уничтожить мой разум. Это было бы вполне в его духе.

— Ага, конечно, — воскликнул я, — и спалить мой единственный обратный билет? Нет, парень, я не собираюсь торчать в твоей башке до скончания веков. Не беспокойся. Я мечтаю, чтобы меня отпустили. Ничего там трогать я не стану.

— Да уж, лучше не трогай.

И мы немножко попялились друг на друга с угрожающим видом.

Девушка хлопнула в ладоши.

— А-атлично! Договорились? Вот и чудесно. Я не затем погубила своё здоровье, чтобы сидеть и смотреть, как вы, два идиота, собачитесь между собой. Ну так что, не будете ли вы столь любезны приступить к делу?

— Ладно, — недовольно фыркнул волшебник.

— Ладно, — угрюмо ответил дым, пустив струйку вверх.

— Так-то лучше.

Ни за что бы на это не пошёл, если бы не она. Но она поступила совершенно правильно там, в Ином Месте, когда заклинала меня именем Птолемея. Она сразу доперла, что это моё слабое место, моя незаживающая рана. И весь мой цинизм, который я копил две тысячи лет, не помог мне исцелиться, как я ни старался. Все эти долгие, утомительные века я носил в себе память о его надежде: что в один прекрасный день джинны и люди смогут действовать заодно, без вражды, без подлостей, без убийств. Посмотрим правде в глаза: идея была идиотская, и я ни на миг в неё не верил — слишком уж много было доказательств противоположного. Но Птолемей-то в неё верил — и этого было довольно. И когда Китти повторила его подвиг, пройдя сквозь Врата мне навстречу, даже слабого отзвука его веры оказалось достаточно, чтобы склонить меня на её сторону.

Она восстановила нашу с ним связь. И тем самым судьба моя была решена. Сколько ни стенал и ни возмущался мой здравый смысл, ради Птолемея я бросился бы в огненную печь, и это же распространялось теперь и на Китти.

Огненную печь, говорите? А может быть, чан с кислотой? Или ложе из гвоздей? Конечно, я предпочел бы что угодно — лишь бы не то, что предстояло мне теперь.

В одном кругу собирался с духом волшебник. Он подрисовывал линии, повторял про себя заклинание. А в другом столб дыма бродил взад-вперёд, как тигр в клетке. Я обратил внимание, что оба пентакля процарапаны по периметру, чтобы позволить мне незамедлительно перейти из одного в другой. Ну надо же, какие они стали доверчивые… А ведь я мог бы вырваться из круга, сожрать обоих в мгновение ока и удалиться с песней и с улыбкой на устах. Отчасти мне ужасно хотелось это сделать — просто затем, чтобы посмотреть, какая рожа будет у моего хозяина. Тыщу лет уже волшебников не жрал! [94] Но, разумеется, быть съеденной в планы Китти на сегодняшний день не входило. Так что я с сожалением отказался от этой соблазнительной мысли.