Врата скорби (Часть 1)
Шрифт:
Сопровождавший машину открытый джип – взревев мотором, пытается выехать, но со стороны водонапорной башни, в паре сотен метров один за другим отрывисто и звонко хлопают винтовочные выстрелы. Условия для стрельбы просто идеальные – сверху вниз, как в тире. Первым – оседает пулеметчик за легким пулеметом, вторым – упокаивается водитель. Военные – определив откуда ведется огонь, прячутся за джипом. Только дело дрянь… они просто забывают, что спереди – тоже стрелки. Один из военных, вооруженный полицейским ППД, сделанным на манер Томпсона [106] – проскакивает к радиаторной решетке Колуна, укрывается за ней – а потом открывает огонь. Испуганные арабы – бегут или пытаются спрятаться от пуль: им и в голову не приходит во что-то вмешаться…
106
Томпсоны были популярны в России, их приобретали и бандиты и военные и землевладельцы, потому что двадцатые годы – это бунты и беспорядки, разгромы усадеб. Потому – ППД делали как раз на манер Томпсона, но не под американский патрон.45 – а под армейский, 7,62 Маузер.
Специфический, металлический запах крови и раскаленного металла. Крики людей и хруст стекла под ногами. Раскаленный автомат в руках… хвала Аллаху, теперь у них тоже есть такие. Еще совсем недавно – не было, и неверные били их, издевались, унижали. Теперь, Иншалла, никто не посмеет…
– Аллаху Акбар!
– Аллаху Акбар!!!
В небо – гремит автоматная очередь. Молодой парень, не сдерживая слез и криков радости – высаживает в небо остатки патронов в диске. Это – первый его амал, [107] но Аллах даст не последний…
107
Террористическое нападение.
Сильная рука хватает его за плечо.
– Ты что делаешь, ишак? Ты думаешь, что патроны так легко достать и они так дешево стоят?
– Простите меня эмир, ради Аллаха…
– Забери пулемет. И собери все оружие у русистов. Возьми в помощь Салмана…
– Слушаюсь, эфенди…
В стенку кузова, в дверь – бешеный стук. Заключенные, кажется, поняли, что происходит и пытаются использовать этот шанс, сколь бы мал он ни был. Хоть и говорят – что они любят смерть больше, чем неверные любят жизнь, но на
За спиной – со скрипом распахивается водительская дверка. Водитель – решил, что все закончилось. И решил, что пора и ему получить свое – каким бы оно не было. Вот почему – наган в руке смотрит прямо в живот эмиру, что совершенно эмира не смущает…
– Как открыть?
Водитель настороженно зыркает
– Есть рукоятка. Вставил – и открыл.
– И где она?
– Сначала деньги…
Эмир достал из кармана пачку банкнот, перевязанную ниткой. Новеньких, не засаленных, как обычно здесь – арабы так и привыкли носить деньги подмышкой, у них нет ни кошельков, ни карманов…
– Держи, брат. Мы все – на одной стороне…
Можно, конечно и так сказать. Бандит и исламский экстремист, исповедующий ислам в интерпретации Ваххаба и украинский националист родом из Львова, наслушавшийся Чубинского и Шептицкого [108] и решивший отомстить Империи там, где получится. Да, пока что они на одной стороне, и против государства.
Водитель принимает пачку денег. В неловких, заскорузлых руках – нитка лопается, деньги – разноцветным дождем летят на асфальт. Трудно оставаться спокойным, когда из рук вылетают деньги, причем такие деньги, которые составляют твое жалование за двадцать лет. Водитель на секунды отвлекается – и в этот момент амир резко опускает руку в карман.
108
Чубинский, Павел Платонович – журналист , этнограф , историк , географ , полярный исследователь Русского Севера , автор стихотворения "Ще не вмерла Украина". Придерживался антигосударственных взглядов, примыкал к социалистам и эсерам, за что был выслан. Митрополит Шептицкий – митрополит Украинской греко-католической церкви, ставшей таким же центром сопротивления, как и польская католическая церковь. Убит в 1932 году при невыясненных обстоятельствах, его смерть сделала его иконой борьбы для многих злоумышляющих
Бах! Бах!
Тридцать восьмой калибр, североамериканского производства офицерский револьвер со скрытым в отличие от Нагана курком. Легкий, удобный, отлично можно стрелять через карман. У амира – он в кармане всегда, потому что он уже четыре года – объявлен вне закона, и каждый такой год – это сон вполглаза, жизнь вполуха, постоянная настороженность. Смерть может прийти отовсюду, принять любой обличие – Третье отделение [109] тоже умеет работать. Но хвала Аллаху, он еще жив – и пока не сделал все, что обещал…
109
Третье отделение Собственной, Его Императорского Величества Канцелярии. Политический сыск, борьба с терроризмом
– Эй, Саид…
Неверный – сучит ногами на асфальте, на ковре из денег – фальшивых, конечно. Точнее с краев пачки настоящие, а эти фальшак. Хвала Аллаху таких много, потому что англизы дают их на джихад. Такие фальшивки – сами по себе джихад. Англизы хорошо в этом понимают – но они тоже неверные, и после русистов – придет и их очередь…
Саид – невысокий студент, подбежал от машины. В отличие от крестьян – он никогда не резал скот, и потому урок настоящего джихада – ему необходим. Это такой же эдад, [110] как и тот, что они делают в горах. И никакой эдад не бывает лишним
110
Военная подготовка.
– Эфенди, все в порядке. Можно ехать…
Амир – показал рукой на неверного
– Он неверный. Он против Аллаха. Отрежь ему голову…
Да… наверное, все таки они на разных сторонах баррикад. Этот жадный водила, решивший и навредить ненавистной Державе и заработать забыл одно: он неверный. Такой же, как и русисты. А здесь – еще помнят, как в Крыму был рынок рабов, и красивую славянку с киевских земель продавали по цене двух быков. Так было до тех пор, пока не пришли Империя. И Кавказ, и Крым – только чвякнули под солдатским сапогом…
А Саид, сын доктора – он конечно полезный в джихаде человек, потому что знает много из того, что знает отец, и даже больше, потому что учится на доктора сам в университете, открытом неверными. На пути Аллаха – доктор бывает полезен. Но он сам – ни разу не убивал сам. И хотя он делал все, что ему говорили – наст ало время обагрить свои руки кровью. Только кровь неверного – даст спасение на Суде, и тот кто пролил его – благословен…
Тот, кто не пролил кровь – тому доверять нельзя. Потому что все они ходят под петлей, а тот, кто не убивал – может сдать остальных…
Саид наклонился над неверным… потом выпрямился, затравленно осмотрелся. Он уже считал себя доктором, и его руки должны были лечить, а не убивать. Он дал клятву бороться с несправедливостью и безверием… но никогда не думал, что придется своим руками убить человека.
Моджахеды – смотрели на него и молча, жадно – ждали…
Раненый застонал, толкнулся ногой, пополз под фургон.
– Убей его!
Саид выдохнул, с выражением отчаяния снова наклонился над раненым. Его первый удар был совсем не ударом врача, совсем не ударом верующего человека, искренне верящего в то, что он делает. Раненый – дернулся и попытался ударить Саида
– Убей неверного! Перережь ему горло! Зарежь кяфира…
На сей раз – Саид ударил ножом в горло. Врач, знающий, где проходят крупные сосуды – он сразу попал в артерию, кровь брызнула на него и на машину, и он отскочил, сгибаясь пополам и харкая желчью. Все они – постились перед тем, как пойти на дело, и не только потому, что таково требование религии – но и потому, что пуля попавшая в полный желудок – без медицинской помощи в больнице верная смерть. А им больница не светила…
Кто-то из моджахедов засмеялся. Раненый – терял кровь, дергаясь у бензобака как раздавленный наполовину червяк.