Чтение онлайн

Ветерок из ущелья донес до них запах крови.

–  Я пойду наверх, - сказал Оссейон, которому хотелось оказаться где угодно, но только не здесь, где только что разбились насмерть тысяча отборных солдат Иггура, а с ними Торгстед, его самый дорогой и любимый друг.
– Карана пыталась предостеречь...
– с трудом выговорил он, - но, видимо, Феламора слишком сильна. Должно быть, она с самого начала знала, что мы здесь.

–  Она все знала, - отозвался Иггур.

–  Да, - согласился с ним Мендарк.
– У нее все было под контролем. Она просто показала нам то, что мы хотели видеть, и в конце концов иллюзионисты подумали, что победили ее. И тогда она создала собственную иллюзию, и нам показалось, что тропинка сворачивает налево, тогда как она идет направо. Просто, красиво и смертоносно. Ах, Таллия, как мне будет недоставать тебя!

Таллия пробиралась по лесу. Указания Магреты запечатлелись у нее в мозгу. Туман начал рассеиваться. Она добралась до входа в пещеру никем не замеченная и увидела снаружи глиняную печь, в которой еще тлел древесный уголь. Вокруг разбросаны формы для литья и деревянные подносы, наполненные песком. Должно быть, тут работали, когда прозвучал сигнал тревоги. Наверно, золото где-то неподалеку.

Таллия провела рукой по подносам с песком. Один был еще горячий, но в нем ничего не было. Должно быть, золото в пещере. Она обернулась. Прямо перед ней стояла Феламора, смертельно бледная из-за дурноты, следовавшей за применением чар.

Феламора выдавила улыбку.

–  А ты умнее, чем я думала. Умнее Мендарка. Однако недостаточно умна. Вам не удалось отвлечь меня, и я уже спрятала золото в надежное место. Бочком Феламора стала отходить от пещеры в сторону.

"Тогда почему же ты пытаешься меня увести отсюда?" - подумала Таллия.

–  Я не забыла, что ты со мной сделала в Готримском лесу, - продолжала Феламора, пятясь дальше, так что вскоре Таллии пришлось отвернуться от печи, чтобы не упускать врага из виду.

Таллия сделала отвлекающее движение правой рукой, а левой швырнула в глаза Феламоре песок с подноса. Воспользовавшись тем, что ненадолго Феламора стала беспомощной, Таллия опрокинула формы для литья, и на грязь шлепнулся золотой предмет странного вида. Схватив его, Таллия ринулась прочь и, добежав до деревьев, кликнула солдат.

–  Прикройте меня!
– приказала она на бегу. Иллюзии продолжали появляться, но они были лишены прежней силы и уже не вводили в заблуждение, казалось, их делали вполсилы.

На полпути Таллия со своим отрядом сделали короткую передышку. Кто-то зажег огонь, прикрыв его ладонями, и при тусклом свете Таллия разглядела золотой слиток. Она сразу же поняла, почему им так легко удалось удрать. Это была бронза!

–  Я послал их на смерть!
– Мендарк сел и, опустив голову на руки, расплакался.

Иггур расхаживал взад и вперед как заведенный. Он не мог плакать. Он застыл от горя и отчаяния.

–  Почему я позволил тебе собой манипулировать?
– бушевал он.
– Это твоя вина, Мендарк!

Взглянув на Карану, которая словно приросла к стулу, он заорал на нее:

–  Ты сделала это нарочно!
– С пеной на губах Иггур еще долго кричал на девушку, затем подбежал к ней и начал хлестать ее по щекам. Карана подняла на него глаза, но даже не попыталась защититься.

–  Перестань, дурак!
– попытался остановить его Мендарк. Он с трудом доплелся до Караны и попробовал оттащить от нее Иггура. К Магистру присоединился Оссейон, и вместе они оторвали Иггура от Караны.

–  Это твоих рук дело!
– вопил Иггур. Он вырвался от Оссейона и снова набросился на девушку. Мендарк заслонил ее своим телом.
– Я никогда тебя не прощу! Никогда!

Мендарк дал ему пощечину.

–  Будь же мужчиной, Иггур!
– произнес он с невыразимым презрением. Это мы с тобой виноваты в том, что случилось, мы и Феламора, а Карана тут ни при чем.

Иггур рухнул на землю. Двое стражников унесли его в палатку и встали у входа на часах.

–  Разве можно вернуть мертвых?
– сказал Оссейон Мендарку. Сегодня Иггур потерял почти всех своих друзей.
– Если бы я раньше подал сигнал тревоги, их можно было бы спасти.

Мендарк не отвечал. Тысяча солдат лежала на дне ущелья - по десять на каждого оставшегося в живых.

–  Собирайтесь, - приказал Мендарк.
– Мы возвращаемся в Туркад.

Они соорудили носилки для пострадавших - в том числе для Караны, свернули лагерь и приготовились к отходу. И тут из тумана появился отряд из семерых смертельно уставших человек.

–  Что случилось?
– вскричала Таллия.
– Мы были так близко!

Мендарк всплакнул от радости, выпавшей в эту самую черную из ночей.

–  Мы были уверены, что вы больше не вернетесь.

–  Где армия?

–  Все погибли.

–  Значит, все напрасно?
– вздохнула Таллия и, рассказав о своей экспедиции, показала кусок бронзы.
– Все впустую!

В печальном молчании их отряд пустился в обратный путь через Эллюдорский лес. Из одиннадцати сотен, пришедших сюда, в живых осталось всего сто человек.

Иггур чувствовал себя даже хуже, чем когда Рульк победил его в Катадзе.

Лиан никогда не видел Мендарка в таком прискорбном состоянии. Его репутации был нанесен удар, от которого было уже не оправиться. Все тело Магистра было в кровоподтеках, глаза покраснели и слезились. Он постоянно кашлял, а когда вытирал губы, на платке оставалась кровь.

Девять женщин и шесть мужчин-иллюзионистов смогли пережить столь сильное потрясение, но утратили свой дар.

Карана была похожа на собственную тень. Она все время молчала. Девушку переполняло чувство вины. Лиан шел рядом с ее носилками всю дорогу до Туркада.

–  Я видела, как оно начинается, - повторяла она вновь и вновь.
– Я видела, как оно начинается!

Во время путешествия девушка не различала дней и ночей, ее все время преследовал кошмар. Один за другим солдаты - цвет армии Иггура - сворачивали налево, когда им следовало повернуть направо, и падали со скалы в пропасть, разбиваясь насмерть. Картинка прокручивалась в сознании Караны снова и снова, и все это время девушка пыталась выкрикнуть предостережение, но какая-то сила не позволяла ей произнести слова вслух.

На второй день путешествия Мендарк опустился на землю рядом с Лианом.

–  Ты ужасно выглядишь...
– Лиан не закончил фразу, опасаясь, что Магистр накричит на него, как непременно сделал бы прежде. Но Мендарк не сделал этого.

–  Я умираю, Лиан, - сказал он, - и это меня страшит.

–  Я подумал...
– начал Лиан.
– Ты живешь так долго... Но, наверно, чем дольше живешь, тем больше хочется жить.

–  Ты не так меня понял. Я не боюсь смерти. Но если я умру, кто защитит мир от Рулька?