Чтение онлайн

– Разве наши солдаты способны на это? – удивился полковник.

– В экстремальных ситуациях, возможно, все, - сказал Пряншев и продолжил, - Когда Андреев и Лагшин достигли Косого моста, то встретили там Икрамагина и Баргулова, которые подожгли мост, но не до конца.

– Это еще зачем?

– По словам подследственных, местные жители, таким образом, пытались преградить путь злу.

– Не понял…

– По местным преданиям, у Одиноких Скал обитал злой дух некоего белого шамана. Именно он, по словам Баргулова, убил тех археологов и остальных людей в воинской части.

– А мост тут причем?

– Согласно тем же поверьям, злые духи и прочая нечисть не могут вступить в воду, а мост тот был единственной связью между тайгой и Кедровкой.

– Ясно, - опять кивнул Ямпольский, - И что, мост сожгли?

– Нет, не успели, и тогда Андреев и Лагшин вызвались им помочь. Но неожиданно из тайги выехал «Урал», сбивший насмерть Боргулова и рухнувший в реку, свалив-таки этот мост. В кабине находились двое – Рябинин и Отехов, между ними разразилась драка. Послышались выстрелы, целая серия выстрелов.

– Кто стрелял?

– Было темно, и подследственные этого не видели, но количество выстрелов указывают оба одинаково: восемь – девять.

– Пистолет системы Макарова? – предположил полковник.

– Так точно, личное оружие капитана Рябинина. В результате потасовки Рябинина выкинули в воду через лобовое стекло, течением его снесло в сторону, тогда же он потерял два пальца.

– Каким образом?

– Не установлено, но медэксперты утверждают, что это более похоже на термический ожег, будто оба пальца погрузили в кипящее железо.

– Очередная загадка, - произнес устало Ямпольский. – Продолжайте, майор.

– После падения Рябинина в воду лейтенант Отехов выбрался на капот и ту по нему четырежды стрелял Икрамагин.

– Зачем?

– Согласно всё той же мистической версии, в старшего лейтенанта вселился злой дух.

– Белый шаман, что ли?

– Он самый, товарищ полковник.

– Ну и как стрельба?

– И Андреев, и Лагшин утверждают, что все четыре выстрела были точными. К сожалению, тело Отехова разорвало в клочья в момент взрыва, и эти данные мы не можем проверить.

– Что же дальше?

– После убийства Отехова Икрамагин вновь зарядил ружье и спрыгнул в воду, добрался до бензобака и выстрелил. При взрыве Икрамагина и Отехова разметало в мелкие клочья.

– Что еще по Андрееву и Лагшину?

– Медицинское заключение: психически и физически оба здоровы. Уже год находятся под следствием. Как я уже докладывал, за это время подвергались сотням допросов и очным ставкам, и вдовеем, и поодиночке, но всегда показания давали одни и те же.

– Какие обвинения им предъявлены?

– Пока, на данный момент: самовольное оставление воинской части, угон автомобиля, самовольный захват оружия, проверяется причастность к происшествиям в период с семнадцатого по двадцатое.

– Ясно.

– И еще оно, товарищ полковник, - робко заикнулся майор.

– Да, да, - отозвался Ямпольский.

– Последнее непонятное происшествие в этом и без того запутанному деле, - позволил себе комментарий майор, - Два месяца назад из патологоанатомического отделения судмедэкспертизы исчезло тело Рябининой.

– Как исчезло? – брови Ямпольского синхронно прыгнули вверх.

– Совсем, товарищ полковник, - густо покраснел майор.

– Ну и дела, - качнул головой полковник, - Это ведь не коробок спичек! Кому оно могло понадобиться?

– Вот и я о том же, - оправдывался майор, - В ночь с субботы на воскресенье из запертого помещения, где весь день никого не было, исчезло тело, почти разложившееся, изъеденное червями и зверями, и голова…

– Что охрана?

– Охранник никого не видел, камеры ничего не зафиксировали.

– Самого охранника проверяли?

– Так точно, без результатов.

– Чудеса, да и только! – мрачно воскликнул Ямпольский. – Прямо-таки готовый сюжет для книжек Стивена Кинга. Ну, да Бог с ним, с телом, авось отыщется когда-нибудь. Все-таки, не в дикой Африке живем среди каннибалов. Я хотел бы от тебя, Евгений Анатольевич, собственное мнение услышать обо всей этой чертовщине.

– В шаманов и всяких, там злых духов я не верю, - категорично заявил майор. – Я привык верить только фактам, проверенным фактам. Но в данном деле их слишком мало, все строиться на домыслах, догадках, показаниях, в правдивости которых мы не можем быть уверены на все сто процентов. Во всем происшедшем я не вижу логики, каких-то мотивов, связи или понятной последовательности, тайн, загадок и прочих неясностей в пять раз больше, чем ответов…

– Абсолютно точно, - хлопнул по столу полковник, - В самое яблочко, вы читаете мои мысли! Спасибо тебе, майор, можешь идти, а я еще поломаю над этим делом немного свою голову.

Майор аккуратно положил папку на стол и вышел, тихо закрыв дверь за собой. Ямпольский вновь закурил и подошел к окну. Нужно было ознакомиться с увесисто-пухлой папкой, выстроить свою версию, как архитектору, складывая ее кирпичик за кирпичиком, разрушив предварительно версии следователей. И пусть в итоге получится точно такая же постройка.

«Всегда во всем сомневайся, все подвергай проверке», - этот девиз он усвоил еще в академии. А дело, несмотря на всю кажущую туманность и запутанность имеет логическое объяснение, нужно только как следует выспаться и на свежую голову еще раз перетасовать все факты, выложить из них пасьянс, если потребуется, а теперь сто грамм хорошего коньяка и домой.

Полковник уже хотел затушить сигарету об край стальной пепельницы, как вдруг взгляд его упал на Луну, светившую над домами. Был первый день полнолуния. В голове Ямпольского тут же молнией промелькнула знакомая фраза: «Бойтесь полной Луны в осенние ночи».

* – боевые отравляющие вещества.

II

Центральная клиника судебной медицинской экспертизы. Тот же день…

Его камера представляла собой квадрат без окон с одной металлической дверью с глазком в центре. Стены и потолок были выкрашены в монотонный белый цвет, под потолком день и ночь горели неоновые лампы на высоте три метра от пола.

Две металлические койки со ввинчивающимися в пол ножками, вентилятор со стальной решеткой в левом верхнем углу и дырка в полу для отправления естественных надобностей – вот и вся обстановка. Никаких посторонних предметов, имеющих острую или режущую поверхность чтобы, не дай Бог, кто-нибудь не захотел свести счеты с жизнью.