Чтение онлайн

– Но ведь ты умерла год назад! Тебе отрезали голову!

– Как видишь, не совсем, - произнесла она загробным голосом и указала на рваный бледный шов, косо идущий через всю шею.

Он перекатился по койке, и теперь она разделяла их.

– Это глупо, - не шевеля губами, сказала она, - Тебе некуда деться.

Он знал, что если закричит или забарабанит в дверь, то никто не придет на помощь, вступать в схватку с тем, что стояло перед ним, было бессмысленно – однажды ему довелось почувствовать стальные объятия подобного нелюдя. Все, что ему оставалось – достойно умереть, чтобы не превратиться в седой скрюченный труп.

В этой камере, где все привинчено и вмонтировано, где нечего взять для самообороны и некуда бежать, умереть достойно было весьма проблематично, но он не впал в отчаяние, а стал кружиться вокруг койки, выигрывая время.

– Скажи, где оно, и умрешь быстро и легко, - посоветовала она, кружась вместе с ним.

– О чем это ты?

– Не тяни время, говори!

– Я скажу, - свирепо оскалился он, - Я всегда ненавидел тебя, когда ты была моей женой, мои чувства нисколько не изменились теперь. Для меня ты навеки останешься толстой и глупой!

– Где оно? – не обращая внимания на оскорбительные признания, упрямо твердила она.

– Да и впрямь дура! – закончил свою тираду он. – Эта дрянь убила тебя, а теперь ты служишь ей!

Они обогнули койку уже два десятка раз, остерегаясь движений друг друга. И все же он выиграл эту дуэль, зарычав и стремительно прыгнув на нее, сложив руки в воздухе молотом. Удар пришелся прямо в грудь, она отлетела в противоположный угол, ударившись затылком о стену.

На секунду она потерялась, и этой секунды хватило ему, чтобы схватить ее за волосы (парик слетел при падении) и пять раз ударить головой о ту же стену. Следующим ударом ребром ладони он раздробил ей гортань и трахею. Ловкими уверенными движениями он обшарил ее карманы и быстро извлек пистолет.

Он щелкнул затвором и отошел к двери, но она в этот миг открыла глаза. Он поднял оружие и спустил курок. Пуля угодила точно между глаз, но жертва, как будто и не заметила этого попадания. Женщина спокойно поднялась на ноги, обильно поливая пол черной дымящейся кровью.

Капитан только усмехнулся и выстрелил ещё семь раз в свою бывшую супругу. Пули изуродовали лицо, шею, живот, черная гуща сочилась из ран просто ручьями, источая удушающее зловоние. Он уже знал, что эту нежить не остановить, а потому приставил дуло к виску и сказал:

– Смотри, тварь, как умирает настоящий офицер.

Последний выстрел прозвучал громче остальных.

Москва. Тот же день…

Таблетка снотворного уже начала действовать, когда настойчиво зазвонил телефон. Ямпольский с трудом расцепил слипшиеся веки и сквозь темноту протянул к тумбочке руку.

– Слушаю вас, - бросил он дежурную фразу.

В трубке заговорили быстро-быстро. С каждой секундой доклада лицо полковника всё сильнее мрачнело и вытягивалось. Когда в трубке говорить закончили, он сказал единственную фразу:

– Вас понял, выезжаю немедленно.

В трубке послышались гудки.

– Твою мать! – в никуда выругался Ямпольский и потер глаза. – Проворонили.

Он, не включая света, быстро застучал по кнопкам телефона, и когда на том конце сняли трубку, заговорил:

– Это ты, Евгений Анатольевич? Да, я. Извини, что разбудил, срочно одевайся. Да, есть дело. Только что сообщили – убит Рябинин, подробности в самолете. Москва – Казань, рейс через два часа. Да, вылетаем сегодня.

Рейс № 4221 Москва – Казань.

Самолет уже набрал положенную ему высоту и, размеренно гудя, парил среди облаков. Большинство пассажиров мерно дремали, коротая предрассветное время, среди них был и полковник Ямпольский, одетый в серый костюм. Он не любил гражданской одежды, предпочитая ей свой мундир, честно заслуженный за тридцать лет. Однако служба есть служба.

В данной ситуации ему вовсе не хотелось привлекать к себе повышенное внимание, потому это был обычный рейс гражданской авиации и для него требовалась гражданская одежда. Если полковник олицетворял собой само спокойствие, то его помощник не знал, куда деваться. Он выпил пять чашек кофе, выкурил полпачки сигарет и теперь не знал, чем заняться.

– Успокойся, майор, - не открывая глаз, пробормотал Ямпольский, - Через час сорок будем на месте, если не рухнем куда-нибудь в Оку.

– Не могу, товарищ полковник.

– Чего не можешь?

– Понять, что происходит.

– А вот ты о чем, - выдохнул полковник, - На месте разберемся.

– Но версия у вас есть?

– Я никогда не строю предварительных версий.

– Почему?

– Это потом может помешать ходу следствия.

– Но хоть какие-то предположения?

– Гипотезы и предположения – это удел математиков, мы опираемся на очевидные факты, скрепленные логикой. Пока лишь известно, что Рябинин застрелился.

– Что-о-о? – протянул майор. – Откуда он достал оружие? Там даже иголку не утаишь.

– Загадка номер один, - зевнул Ямпольский.

– Есть и номер два? – уныло спросил майор.

– Есть и номер три…

– Везет нам на всякого рода ребусы, - сник Пряншев, - Николай Николаевич, если вам не трудно, посвятите меня в эти тайны.

– Пожалуйста, - открыл глаза Ямпольский, поняв, что вздремнуть ему вряд ли придется, - Сколько пуль в магазине ТТ?

– Девять.

– Верно. Одна в мозгах Рябинина, остальные не обнаружены.

– А может, был всего один патрон?

– На полу девять стандартных гильз того же калибра и марки.

– Подбросить не могли?

– Кто?

– Убийца, например.

– Вы не верите в самоубийство?

– Просто отрабатываю возможные версии.

– По данным баллистической экспертизы, все гильзы от найденного в камере пистолета.

– А что отпечатки?

– На рукоятке только пальцы Рябинина, убийца работал в перчатках.

– Ага! – воскликнул майор. – Вы тоже не верите, товарищ полковник?

– Да, не верю. Убийца проник в здание без всяких проблем…