Чтение онлайн

Космонавтов поплыл, размяк. У него подвижное, изменчивое, странное лицо.

Варя и Ксана заходят в компьютерный центр, Варя замирает, глядя на Федю. Ксана толкает её в бок, переспрашивает и начинает дёргаться от сдерживаемого смеха. Вытаскивает Варю на улицу.

– Это вот твой Раскольников? Красота демонического типа? Варька, я сейчас описаюсь, точно. Этот леший к моему брату ходит второй год. Они в партию записались – социалисты-революционеры. Придурки оба. Чуть что – протесты пишут. Федя его зовут, ещё у них такая девица есть страшненькая. Они у нас толкутся, мама ругается.

– Ну и что? – говорит Варя. – Ксана, ты прекрасно разбираешься в практической жизни, но даже на минимальный уровень абстракции тебе не подняться. Я так и думала, что его сознание тяготеет к экстремальным модусам бытия. Революционный тип личности, склонность к избранному товариществу – всё это свидетельствует о необычном личностном потенциале.

– Пошли, познакомлю тебя с этим потенциалом. Он у нас одного чаю выпил цистерну.

Ксана сажает замершую Варю за столик и подходит к Феде.

– Федя, привет! Ты что тут делаешь?

Ксана хотела подглядеть, что там у него на экране, но Федя тут же ловко закрыл окно.

– Привет, Оксана.

– Как дела революционные?

– Всё идёт по плану.

– А мы тут зашли с подругой кое-что посмотреть, я тебя увидела и говорю – о, это друг моего брата из партии эсеров. Она вообще поплыла! Говорит – вот это да, это же герои, наши дети будут их биографии в школе учить, я ими горжусь, я целиком и полностью одобряю их действия! Варя Панкратова, наша звезда, в газетах печатается, в телевизоре была сто раз. Пошли, покажись, кофе выпьем. Это твоей партии пиар будет.

Федя нехотя, но поднимается. Ксана подводит его к Варе.

Ксана (Торжествующе):

– Вот Федя. Это Варя. (Шёпотом, Варе) Дай на кофе, я пустая.

Варя суёт Ксане деньги. Она пытается что-то сказать и не может. Наконец решается.

– Скажите пожалуйста, а сколько членов в вашей партии?

– В местном отделении человек тридцать-сорок.

– Ваша ближайшая акция?

– Приходите в пятницу на Литейный, к Китайскому скверу. В три часа. Будет акция поддержки политзаключённых.

Ксана приносит три чашки кофе.

– Скажите, Фёдор, но ведь в нашем обществе нет революционных настроений, я это говорю как специалист по социальной психологии. А жажда социальной справедливости тает, исчезает даже в низах общества. Никто даже не представляет, как она может выглядеть – социальная справедливость. Где же ваша база?

– Когда академический композитор пишет музыку, а балерина крутит свои тридцать два фуэте, где их база? Их аудитория – десять тысяч человек на всю страну. Но этого достаточно. Наша база – русские революционные традиции. Классические революционные традиции: личная чистота и протест против действительности. Вот наши тридцать два фуэте.

– Личная чистота – это здорово, – восхищённо говорит Варя.

– Они там в партии не пьют, наркотиками не балуются, – вмешивается Ксана. – Мама говорит: если б они властям нервы не трепали, то и Бог с ними.

– Бог с нами, – убеждённо говорит Фёдор. – Мы ни одной капли крови не пролили. Спасибо, девочки, за кофе, мне пора. До встречи.

Фёдор уходит.

– Ну чего? – спрашивает Ксана. – Есть зацепки? Вообще его ничем не прошибёшь. Мне Митя рассказывал – он кого-то любил без взаимности и с тех пор всё, отморозило его. Я один раз по квартире голая ходила – он и не посмотрел.

– Это великий человек, – говорит Варя. – Я не ошиблась. Он позвал меня в пятницу на акцию поддержки политзаключённых.

– Ну, куда ещё революционер может позвать даму… – заключает Ксана.

Клара поднимается по лестнице. Подходит к дверям 21-й квартиры. Смотрит на табличку «Иеремия Браун». Нажимает на звонок.

Удивительно, сколько могут съесть сравнительно небольшие дети. Юра и Эльвира сгрызли кучу яблок, помидоров, редиски, гранатов, винограда. На последний помидор Юра уже не взошёл.

– Я думал, лопну. А всё влезло.

– А у меня ещё много осталось – домой отвезу, там за минуту сожрут. Там, знаешь, сколько народу. У меня два брата, сестра маленькая. Они меня ждут, пасти открыли: чего нашла? Мы так говорим у себя: нашла это, поди найди…

– И твоя мама, и дядьки тоже… что-то находят?

– Находят будь здоров! – смеётся Эльвира.

– А если… посадят?

– Посадят – будем сидеть. А чего делать? Ни фига работы нет, чтоб нормально платили. Я сейчас на рынке рублей на пятьсот нашла. Где бы я столько заработала?

– Учиться надо… – философски заметил Юра.

– Чего учиться? Я читать-писать умею, считаю в уме лучше дядек. Мамка твоя училась?

– Она химический институт закончила.

– Ага, и теперь только на водку хватает.

– Непонятно, – говорит Юра.

– Чего непонятно?

– Такие тачки в городе дорогущие. Откуда люди деньги берут?

– Откуда берут, – отвечает Эльвира, – они тебе хрен скажут.

Кларе открыла та же девица с прищуром.

– Браун… – произносит Клара. – Мне нужен Браун.

Девица смотрит на Клару.

– А вы по какому вопросу?

– Он мой… родственник.

– Его нет дома.

– Когда можно зайти?

– Попробуйте через час.

Девица закрыла дверь. Клара прислушивается.

«Дедушка! – слышно из-за двери. – Кажется, та женщина приходила, про которую вы предупреждали! С глазами!» – и всё, больше ничего не слышно.

Лера толкает поплывшего Космонавтова.

– Ты что – напился? Я тогда ухожу. Ненавижу алкашей.

Космонавтов проясняется.

– Фемина! Фемина сапиена – женщина разумная! Предлагаю выработать план уничтожения твоего танка. Для этого нам следует заручиться поддержкой твоего мечтателя, этого, что ты говорила – рывылюционера, – и вместе мы будем непобедимы.

Лера малость подумала.

– Я сама хотела к нему пойти. Федька? Так. Где он может быть. Зайдём наудачу домой. У него жутко смешная квартирка, тут недалеко…

Клара снова позвонила, и снова возникла та же девица.