Чтение онлайн

В общем, хорошенько поев и одевшись потеплее, мы с Артуром отправились искать печальные колокольчики.

Я подумала, что мое попаданство начинает напоминать какой-то детский лагерь. Что ни ночь — то развлечение! То узлы интриг вяжи, то разжигай огонь тревоги.

Мы тихонько покинули территорию академии и углубились в так называемые полые холмы. Там все заросло какими-то штуками типа камышей — только нежно-сиреневыми и светящимися. В земле иногда попадались огромные норы — Артур сказал не подходить, в большинстве из них водятся гигантские змеи.

— Черт!… — испугалась я, прикинув диаметр змеи, если в нору могла влезть даже я.

— …Черт с ними со змеями! — закончил Артур. — Куда хуже то, что в других норах находятся подземные ходы в царство фейри. И вот тут беда. Они могут забрать нас к себе в подземелья.

— И мы будем танцевать на балу короля фей, а когда вернемся, поймем, что прошло сто лет? — попробовала угадать я, опираясь на земной фольклор.

Артур посмотрел на меня странно.

— Вовсе нет. Мы вообще не вернемся: фейри выпотрошат нас и сделают чучела для подземного мира.

Я так резко побледнела, что Артур взял меня за руку. Больше тему фейри мы не поднимали.

Мы легли загорать под луной, как два сумасшедших. Потому что оказалось, что у печальных колокольчиков есть встроенный датчик движения. Они как макаронины втягиваются в землю или и вовсе не вырастают, если рядом кто-то топает.

— Даже если на цыпочках топает! — убеждал меня Эдинброг.

Итак, мы легли. На животы. Бок о бок. Уложив подбородки на локти и замерев.

Кругом шумели, постукивали и мягко мерцали галианские камыши. В воздухе над нами носились ночные стрекозы — пронзительно зеленые, тоже горящие, будто факелы с турбодвигателем.

Говорить было также нельзя, поэтому я только легковесно думала о том и о сем, вслушивалась в мерное дыхание Эдинброга и немного обижаясь: он не похвалил мою тигрицу! Он вообще ничего не сказал про мое превращение на боевке! Как так? Может, ему не понравилось? Или я смутила его? Или он хотел от меня больше экшена? А вдруг у него вообще амнезия? Непоня-я-ятно…

И в этот момент у меня прямо под носом вырос туманный цветок. Действительно колокольчик! Нежно-розовый и очень грустный, опустивший голову едва ли не до земли. Я тревожно скосила глаза на Артура: как ловить-то? Артур интенсивно моргнул. Это можно было интерпретировать, как угодно. Я решила, это значит: я сам разберусь, отдыхай.

Эдинброг стал ме-е-е-едленно, по миллиметру в три секунды, двигаться вперед. Когда их разделяло уже всего ничего, парень вдруг крикнул заклятье и бросился на цветок, как кошка. Тот попробовал улепетнуть, втянувшись в землю, но Артур ее заморозил своим колдовством.

Тогда цветок, ничтоже сумняшеся, сам себя оторвал от корней (ничоси!!) и стремительно полетел мимо меня вбок, явно намереваясь нырнуть в почву чуть дальше, за пределами льдины. Но студент оказался быстрее: кинулся вперед и схлопнул его в ладонях, сопроводив очередным заклятьем.

Правда, для этого Артуру пришлось напрыгнуть на меня — откатиться я успела ровно на пол-оборота и теперь тихонечко сипела под его весом.

— Поймал? — проворчала я глухо.

Мой нос был расплющен о грудь Эдинброга. Артур осторожно приподнялся на локтях, чуть сполз в обратном направлении, тем самым уровняв нашу вертикаль, и триумфально потряс кулаком:

— Поймал!

Ох уж эти его фантастические глаза — то ли мед, то ли кофе, то ли коньяк… Я снова зависла, глядя на них. Ну что ж такое-то.

Моргай, Артур. Пожалуйста, моргай, я так не люблю гипнозы…

Но он тоже выпал куда-то из привычной обоймы времени. Задорная улыбка победителя на его лице сменились каким-то задумчивым выражением, может, немного грустным, немного мечтательным, как бы размышляющим: пора? Не пора?

«Пора», — подумала я. И он, будто услышав, потянулся ко мне.

Танцевал ночной ветер и шумел камыш, в кулаке Эдинброга туманный колокольчик превращался в волшебные лепестки.

Ближе, еще ближе…

Я замерла, когда Артур слегка — почти невесомо, хотя и невероятно приятно — коснулся моих губ своими теплыми губами, пахнущими цветочной пыльцой и кофе.

Не успела я так же осторожно ответить, как он проскользил вдоль моей щеки, отмечая свой путь пунктиром легчайших, трепетных касаний, от которых все внутри у меня замирало и рушилось каскадами огненых искр.

Черт, а он умеет распалить… Даже такой мелочью.

Эдинброг дотянулся до моего уха, прикусил мочку. Слушая его размеренное, как у ночного хищника, дыхание, я запустила пальцы ему в волосы, мечтая их взъерошить, но… Артур вдруг жестко и быстро перехватил мои руки.

— Вилка, — шепнул он мне в ухо. — Подожди. Позади тебя стоит фейри. Из тех самых. Чучельник.

…Мне будто душу бейсбольной битой из тела выбили, когда до меня дошло.

Я ничего не ответила, но сердце мое подпрыгнуло так яростно, что Артур еще раз коснулся губами моего виска — очень нежно, успокаивающе, все будет хорошо, доверься мне.

А потом продолжил на ушко таким же интимным и все же приказным шепотом:

— Он пока наблюдает. Мне нужно подготовить заклятье. После третьего поцелуя — беги. И не оглядывайся. Что бы ни случилось.

— Но…

— Никаких но, — он крепко сжал мои задрожавшие пальцы.

И такой же сумасшедшей дорожкой нежных касаний вернулся к моим губам.

Я ожидала, что не почувствую ни один из означенных поцелуев, потому что буду слишком увлечена слушаньем шорохов и посвистов летней ночи — попытками угадать в них присутствие фейри.

Однако нет!

Уж не знаю, что за боевое плетение готовил там Эдинброг, но колдовство не помешало ему оказаться невероятным, потрясающим, идеально подходящим мне целовальщиком.

Я отсчитала необходимые три раза с трудом, потому что поцелуи были долгие и сопровождались активным катанием по траве. Либо Артур пытался в процессе уточнить диспозицию противника, либо тоже просто увлекся — он то обводил мое лицо нежным касанием, то крепко обхватывал за шею, то царапал ключицы… Восторженные мурашки группой фанаток сопровождали каждое его движение. Примятая нами трава расправлялись и шуршала, как помпоны чирлидерш, а луна светила стадионном прожектором.