Чтение онлайн

Наверное, я все-таки боюсь…

— Но это же какое-то безумие, — почти неслышно пробормотала я. — Ладно я — я уже чужачка — но ты… Вот так без подготовки отказаться от целого мира, отправиться не пойми куда…

— Вилка, — строго сказал Эдинброг.

Он подошел, сел на край кровати и крепко взял мою руку в свою ладонь.

— Я не шутил.

У него за спиной продолжал собираться магический чемодан, в окно заглядывало холодное звездное небо, а на стенах таинственно светились фрески — те самые, созданные мной в первую фамильярью ночь.

В приглушенном свете торшера черты лица Артура казались нереалистичными — не человек, а произведение искусства: широкие мазки, отчаянная смелость демиурга… Я подумала, что мне чертовски повезло: исчезнуть с таким человеком в новом мире станет поистине замечательным приключением.

— Когда ты не шутил?

— Я уж думал, ты не спросишь! — хмыкнул он. — Ты сейчас так замерла, будто тебе вообще перестало быть интересно.

— Просто рядом с тобой я теряюсь, — улыбнулась я. И обстоятельно пояснила: — Слишком много приятных эмоций — мозговая деятельность притупляется, не выдерживая такого потока приятных ощущений… Поднимает белый флаг и, максимум, мурлычит.

— Ты ж мой сумасбродный аналитик!.. — подмигнул он, ложась рядом, так же ровно и на спину.

И продолжил, задумчиво глядя в потолок:

— А не шутил я вчера ночью.

Кровь вспыхнула будто ртуть в моих венах, когда Артур повернулся ко мне, а потом серьезно сказал:

— Я люблю тебя. Поэтому новый мир — легко.

…Хорошо все-таки, что этот чемодан собирается сам. Никаких угрызений совести вследствие полного им пренебрежения.

— Знаешь, — протянула я где-то часик спустя, смотря, как лунный луч обстоятельно, будто сканер, ползет по моему голому бедру. — Пожалуй, я тоже тебя люблю.

Эдинброг рассмеялся.

— И вот опять: я уж думал, ты и не скажешь.

Конференция Аманды Дэ Басковиц проходила в главном зале академии.

Это было широкое, обласканное солнцем помещение с высоким сводчатым потолком. В нишах вдоль стен стояли бронзовые фигуры знаменитых ученых, на окнах драгоценными пластинами сияли витражи. На небольшом возвышении находилась кафедра — выполненная из вишневого дерева, она чем-то неуловимо напоминала гроб.

За кафедрой сидела сама Аманда, а также несколько политиков, преподавателей и стражей. Все остальное место в зале занимали журналисты и… Зеркала: большие и маленькие, ручные и напольные, старинные и минималистичные.

В первый момент я не поняла, что это за внезапный праздник самолюбования, но Артур все объяснил. Оказалось, что в мире Гало есть такая вещь, как "зеркальное телевидение" — многоуровневое заклинание, которым можно охватить всю планету. Оно очень сложное и энергоемкое, а потому применяется раз в сто лет (и то не факт). Но ради конференции его все-таки "растянули": как иначе, если сегодня решится судьба мира?

Таким образом, тысячи колдунов по всему Гало с самого утра поддерживали плетение. Воздух искрился от магии, пробужденной в таких количествах. Под облаками носился легкий зеркальный звон… Меня то и дело шарахало током от прикосновений к Артуру (это норма) и одежде (вот тут что-то новенькое!).

— А это заклинание не порвет ткань бытия? — подозрительно уточнила я. — Ты говорил, что глобальные вязи также опасны, как гибель дракона.

— Опасны не вязи, а их внезапное разрушение, — покачал головой Эдинброг. — Но его будут сворачивать со всей осторожностью, не волнуйся.

Мы решили смотреть выступление из кофейни в Сироппинге.

Еще утром Артур написал Аманде, что не станет поддерживать ее, и теперь в огромном настенном зеркале я видела, как укоряюще пустует кресло справа от девушки. Борису мы отправили сообщение, чтобы он пришел к нам "на чашечку кофе". Если все пойдет плохо — умотаем в столицу прямо отсюда.

И да.

Опуская прелюдии: все действительно пошло плохо…

Аманда Дэ Басковиц не врала, когда сказала, что короли уже согласны с ее предложением. Сидевшие за кафедрой не дискутировали, а, скорее, торжественно оповещали население о грядущем миропорядке.

Только один из спикеров высказал некоторое сомнение. Это был крючконосый мастер Говерик.

— Позвольте, коллеги… — пробормотал он. — Но как же Земля?!

— А что Земля? Никто из нас никогда не был на Земле, — снисходительно отозвался ректор Хомхи Бавтелик. — И это очень удобно, потому что жертвовать тем, что ты знаешь — это безнравственно, но жертвовать концептом, так сказать, конструктом — это совершенно нормально. Вы же не рыдаете всякий раз, когда слышите, что где-то во вселенной идет война, верно? До слез вас доводит лишь война, имеющая к вам отношение… Поэтому предлагаю о Земле в принципе не говорить.

— Но как можно не говорить о ней, если даже у нас в академии есть двое землян?! — вскрикнул ошарашенный мастер Говерик.

Этот крик взметнулся под своды зала и пару секунд болтался там, одинокий и неприкаянный.

Все, нахохлившись, замолчали. Кажется, волнения Говерика совсем не понравились политикам… Сквозь стрельчатые окна проникали задорные солнечные лучи, и в их нежно-медовом свете переливались поджатые губы и мрачные взгляды. Шелка и бархат. Слабоумие и жадность.

— Вообще-то, — наконец проскрипел кто-то, — земляне — это очень плохо. Они могут устроить бунт. Лучше отправить их домой. Или в тюрьму.

Я аж поперхнулась и разлила кофе по блюдечку, когда стрелки вот так легко и ненавязчиво перевелись на нас с Борисом Отченашем.

И, кстати, где он?.. Часы на стене кофейни показывали полдень, и контрастные короткие тени подтверждали эту информацию. Конференция шла уже давно, а финансиста так и не было. Странно.

Меж тем, в зеркале крупно показали Аманду Дэ Басковиц. Девушка была одета в закрытое белое платье, а на груди у нее висели четыре значка: гербы государств Гало и… символ Тварей. Эдакая серая клякса с белыми зубками. Типа она дипломат, ага.

Двуличная задница, как по мне.

— Я согласна, — грустно сказала Дэ Басковиц. — Земляне действительно могут стать проблемой. И не только они… Дело в том, что вчера я обсудила наш договор с известным вам Артуром Ван Хофф Эдинброгом. И, боюсь, его реакция оказалась неадекватной.

— А поподробнее? — нахмурился ректор.

— Господин Эдинброг крайне недоволен тем, что теперь я становлюсь спасительницей Гало, — скромно сказала Аманда, — Якобы наш договор умаляет его роль, его, так сказать, годами пестуемое величие… Как вы видите, он даже бойкотировал конференцию.