Чтение онлайн

– А если она меня забудет за это время? Другого найдет?

– А давай ты не будешь бежать впереди паровоза! Еще раз повторяю – начни с себя. Лучшего совета тебе никто не даст даже за деньги. И только Дианочка работает за кофе.

– Спасибо, Ди. Мне просто надо было, чтобы кто-то выслушал.

– Да обращайся. Если что, рада помочь. Ой, прости, опять поляки атакуют, – смеется Абрамова и отвечает на телефонный звонок. – Да, Стефан Янович? … Нет у меня похмелья! … Студентов своих учить будешь! … Ладно, все хорошо, я перезвоню чуть позже. … Нет, я не изменяла тебе с молодыми неженатыми гостями на свадьбе! – нажимает на «отбой» и кладет телефон на стол. – Вот видишь, Влад? Командный тон, если дозировать, очень даже с девушками работает. Так что, как в старом кино, «вырабатывай командный голос». На сегодня консультация закончена.

Сентябрь того же года. Питер. Лера

«Ты Венера – я Юпитер,

Ты Москва – я Питер»

(с) Ваня Дмитриенко «Венера-Юпитер»

Раньше желание быть лучшей по учебе всегда меня мотивировало и подстегивало стараться. А сейчас я без особого интереса смотрю в расписание занятий первого семестра третьего курса и совершенно на автомате заполняю журнал группы, как староста. Даже те походы на общее собрание старост, которые дарили множество эмоций, теперь никаких чувств не вызывают.

Амебность, лень, депрессия? Выбирайте любой из вариантов, потому что я не знаю, как описать свое состояние сейчас. Обещали же, что скоро станет лучше. Кто обещал? Да врач, к которому я ходила после пребывания на юге. Прыгающий женский цикл, усиленное выпадение волос и общее странное самочувствие тогда привели меня в клинику, где заставили сдать кучу анализов. Выяснилось, что у меня в организме конкретный гормональный сбой, и перепады настроения, истерики и странные реакции на происходящее идут во многом отсюда. Таблетки я по утрам глотаю уже второй месяц, а прогресса не вижу.

Единственное, что хоть немного взбодрило, – возобновление занятий с девочками из группы поддержки. Парни тренировались с конца лета, но мы начали работу над новой программой только сейчас. Скоро у наших спортсменов планируются первые матчи, мы вернемся к регулярным выступлениям, хандрить некогда будет. Наверное.

Только видеть команду без Крайнова оказалось сложно. Сложнее, чем я думала. Отпускала я его со спокойной совестью, да вот отпустила ли… Через Настю и Руса я узнала, что у него все сложилось: он зачислен в команду и на бюджет юрфака, живет в Москве с родителями и, кажется, даже собирается стажироваться в той компании, где они работают.

Мы не общались ни разу. Даже банальных вопросов «как дела?» не проскакивало между нами. Боюсь признаваться себе в том, что хотела бы задать ему этот вопрос лично, а не спрашивать у Руса. Боюсь, ведь это значит, что…

Да ничего это не значит.

После практикума по французскому сбегаю в буфет в гордом одиночестве. Собственно, я и привыкла все делать сама по себе. Единственный человек, которого я могу считать другом, пусть и не самым близким, – Настя. Остальные друзья, нижегородские, с течением времени отсеялись из моей жизни. Захочешь пообщаться, душу излить, а некому. Разве что сестре младшей, но она еще не понимает моих проблем.

Беру себе самый обычный черный кофе и занимаю свободный столик в углу. Можно было бы наушники достать, но в сумке их выискивать не хочется, а кроме того, в буфете включили радио.

Минуты три сижу и осторожно потягиваю горячий кофе из стаканчика, как вдруг замечаю Абрамову. Ну да, это же у нас главная любительница кофе и посиделок в буфете. Чудом вклинивается в очередь, быстро получает свой напиток и устремляется ко мне. Садится напротив, вешает сумку на спинку стула и устраивается поудобнее.

– Не узнаю тебя, Лер, – заявляет мне.

– Зато я тебя узнаю.

– Я счастлива. Ну что с тобой, а? Мне даже скучно, поспорить не с кем, ты ходишь молчаливая и грустная.

– Не твое дело.

– Допустим, не мое, но подозреваю, что мне известно, какое имя носит это дело.

– Абрамова, прошу тебя, не умничай, старайся перед преподами.

– Я уже достаточно постаралась, – улыбается Диана. Намек понятен, и я сразу смотрю на красивое колечко, блестящее на безымянном пальце.

– Ты выходишь замуж за Стефана?

– Да, и планирую перевестись учиться в Польшу к Новому году.

– Поздравляю. Буду скучать больше всех.

Диана отпивает кофе, вздыхает и начинает тараторить.

– Он в Кракове, Лер. Туда просто так не сорвешься. Да, я сделала визу, я была там весь август, но теперь нам до зимы жить в разных городах. Да что там в городах, в разных странах.

– Но ты знаешь, ради чего надо потерпеть, – прерываю эти неожиданные откровения. – Свадьба, переезд, жизнь с любимым человеком.

– А ты можешь сесть на поезд до Москвы и через несколько часов увидеть Крайнова. И загранник не нужен, и виза не нужна.

– А кто тебе сказал, что я хочу его видеть? – раздраженно озвучиваю свой вопрос.

Но Абрамова просто игнорирует и продолжает начатое.

– А если не хочешь сама ехать – он будет в Питере в скором времени, у нашего общего друга день рождения первого октября, соберемся отмечать. Вам надо встретиться и поговорить.

– Сами разберемся, не считаешь так?

– Нет! Вы сами будете как два дурака только думать и страдать, пока время идет и ничего не меняется! Я разговаривала с ним. Суть передавать не буду, это между нами, но он спрашивал о тебе, Лер. Поверь, он бы не завел эту беседу, если бы для него это не было важно. Я не знаю, получится у вас или нет, но вы должны хотя бы поговорить.

– Ты много на себя берешь, – в очередной раз пытаюсь притормозить эту воинственную деву.

– Сколько донесу, столько и беру. Да не будь такой упрямой, Лер! Лучше ошибиться, но знать, что попробовала.

Ошибиться. Хорошо ей тут советы раздавать! Не могу, бесит аж до самых внутренностей.

– Абрамова, кто ты такая, чтобы советовать мне? У тебя все замечательно в жизни, друзья, жених, учеба в Европе. А у меня ничего нет! Понимаешь, ничего! Своим старым подругам я не нужна, новых нет, кроме одной из группы поддержки, но у нее одни мысли о свадьбе, ей не до меня. И роль старосты меня уже задолбала, ходить и выклянчивать у всех документы, задания и оценки! Все грустно и невозможно!

Выдаю свою тираду, закрываю лицо руками и чувствую, как слезы, которые долго и упорно сидели во мне, собираются вылезти наружу. Пожалуйста, только не перед этой звездой всея факультета! Ну пожалуйста! Не хочу позориться…