Чтение онлайн

Он, блядь, серьезно рассуждает о том, что будет после его смерти?! Я почувствовала такой прилив отчаяния, что у меня зашумело в голове. Господи, это было просто невыносимо слушать. Я резко, кажется, даже для себя, дернулась вперед, вцепившись руками в больничную рубашку и сильным рывком потянула парня на себя. Ткань треснула под моим напором. Последнее что я увидела, были широко раскрытые, удивленные, безмерно глубокие и прекрасные зеленые глаза Тэйта Вуда, и наши губы порывисто соприкоснулись, а весь остальной мир разлетелся вдребезги. Кажется я даже слышала звон стекла этого проклятого окна.

Все мои нервные окончания будто оказались на губах. Я почувствовала, что Тэйт отошел от оцепенения и его руки, те самые руки, которыми я хотела любоваться вечность, оказались в моих волосах, притягивая к себе как можно ближе. Наш поцелуй стал перерастать в жаркий, страстный. Более того, он был по-настоящему жадный. Как будто только на губах друг друга мы могли найти спасение, впрочем, так оно и было. Я практически лежала на парне, обхватив его шею руками, задыхаясь от накативших на меня эмоций и боясь отодвинуться от него хоть на миллиметр. Казалось, что так мы его не потеряем. Как глупо. Как чертовски глупо.

Через какое-то время (Прошла минута? Секунда? Вечность?) парень немного отстранился от меня, заглядывая в мои глаза. Нежно провел рукой по моим волосам. Очертил большим пальцем бровь, затем линию скулы. Взгляд серьезный. Такой непривычно серьезный и внимательный.

— Спасибо, Лекси. И прости.

Что?

— Вау. — Произнесла я, все еще пытаясь отдышаться и прийти в себя. Ощущение было, будто я залпом осушила бутылку хорошего виски. — Это не то, что я ожидала услышать. — Честно призналась я, заглядывая в глаза парня.

Тэйт лишь покачал головой и… отвернувшись от меня нажал кнопку вызова персонала.

— Что ты?.. — Непонимающе пробормотала я, проследив за его движением. Вуд же тем временем попытался отстраниться от меня, чего я не дала ему сделать. — Что происходит, Вуд?!

В моем голосе явно прозвучали отчаянные нотки, потому что его лицо исказилось, а губы, слегка распухшие и покрасневшие от поцелуев, со следами недавнего боя, сжались в тонкую линию.

— Тебе надо уйти. И я не думаю, что захочу еще тебя видеть когда-либо.

Он разжал мои руки, сцепленные за его шеей, я даже не сопротивлялась от шока, силясь что-то ответить. Тут в комнату вплыла его медсестра — Барбара.

— Ты вызывал, Тэйт? Упс.

Заметив нас в таком странном положении, она невесть что подумала. Впрочем, я надеюсь, что она подумала именно это и смоется отсюда на хрен! Я с ним не договорила! Злость на прибывшую придала мне сил. Я снова вцепилась в парня, слезы высохли, на их место пришли искры и молнии. Какой же он придурок!

— Идиот! — Рявкнула я в лицо Тэйту, который снова отвернулся к окну. Да как же это бесит! — Тэйт, ты придурок! Ты самый редкостный сукин сын, которого я когда либо встречала! Да посмотри же на меня черт тебя возьми! — Я начала трясти Тэйта, желая оторвать его взгляд от интерьера и снова поймать его на себе. — ПОСМОТРИ НА МЕНЯ! — Крикнула я навзрыд, и в этот момент чьи-то сильные руки вцепились в мои плечи и дернув от парня стащили с кровати.

— Мистер Вуд? — Вопросительная интонация мужчины (Когда они успели появиться?!) охранника и кивок Тэйта.

— Да, уведите ее, пожалуйста.

— Нет, НЕТ! — Закричала я что есть силы и стала вырываться из рук мужчин. — Нет, пожалуйста, Тэйт, ТЭЙТ!

Я видела. Я видела это. Прежде чем дверь в палату закрылась, Тэйт дернулся и резко посмотрел на меня. Я все-таки поймала взгляд зеленых глаз, прежде чем почувствовать укол в руке и безвольно повиснуть на руках охранников, падая в небытие…

Глава 18.

Дружба между мужчиной и женщиной невозможна.

Страсть, вражда, обожание, любовь — только не дружба.

Оскар Уайльд

Все вокруг ощущалось словно сквозь вату. Я приоткрыла глаза и снова закрыла, потому что свет слишком неприятно резанул по ним, как будто проведя наждачной бумагой по глазным яблокам. Дотронувшись до лица, я поняла, почему оно так жжет — щеки были мокрые, как будто я не переставала рыдать на протяжении всего сна. Впрочем, наверняка так и было. Голова была тяжелая и какая-то невыносимо горячая, будто в нее залили жидкий свинец.

Даже не смотря в зеркало я могла поклясться, что все мое лицо опухшее и красного оттенка. Отличное начало дня, Лекси, нас ждут великие дела.

Собрав все запасы жизненных сил, я все же открыла глаза, беспрестанно моргая. Свет в комнате не был таким ярким, как показался мне в начале, и исходил от ночника, стоящего на тумбочке рядом с кроватью. За окном, с зелеными шторами, был поздний вечер. Все ясно, я все еще в больнице. Но почему? Я перевела взгляд на белый потолок, а затем снова закрыла их, погружая зрения в приятную темноту. Изучать обстановку стандартизированных палат у меня не было ни малейшего желания. Картинки пазла медленно собирались в голове: Тэйт, поцелуй, вызов, охранники, обморок… Черт. Что я наделала? Все испортила? А на что я вообще рассчитывала? Я действительно безумно любила Тэйта. Своего друга Тэйта. Друга. Как же это больно.

Стоп. Я резко открыла глаза и села в кровати, чувствуя легкое головокружение. Я в больнице, верно? А значит… Я быстро отодвинула одеяло и вскочила на ноги. Спасибо, что меня не переодели в больничную пижаму, я бы этого просто не вынесла. Рядом с ночником я обнаружила и свою сумку. Схватив ее, я тихо, чтобы не разбудить этаж или привлечь внимание кого-то из врачей, вышла из палаты. В коридоре было пусто, лишь продолговатые люминесцентные лампы потрескивали, освещая коридор.

Судя по всему, я была в хирургическом отделении общей онкологии. Значит меня не стали далеко уносить, ну и зря. Пробежавшись по номерам палат, я двинулась в нужном направлении, но…

— Алексис. — Я чертыхнулась, подпрыгнув и чуть ли не выронив сумку. Да, нервы в последнее время ни к черту. Медленно обернувшись, я увидела, что ко мне подходил старший из братьев Вуд.

— Джереми. — Кивнула ему я и отвернулась, намереваясь продолжить путь. С вежливостью же покончено, верно?

— Стой, Алексис. — Рука Вуда сомкнулась на моем локте, которым я придерживала сумку. Я поморщилась и легко дернула рукой, стряхивая ее.

— Убери свою клешню. — Фыркнула я, снова останавливаясь. Теперь мы стояли почти вплотную.

— Куда ты?

— Я не пациентка и могу не находиться здесь.

— Ты не ответила на вопрос.

— А должна? Впрочем, я просто захотела уйти.

— Выход в другой стороне.

— Я не ищу легких путей.

Джереми покачал головой:

— Алексис, ты… Прости меня.

Неожиданно я обмякла. Мне просто не захотелось больше ссор и ругани, я была такой уставшей…

— Проехали, Джереми. Я… Я благодарна тебе за все, что ты сделал для меня. Правда. Надеюсь, что у тебя все будет хорошо. Но в моей жизни тебе место больше нет… Прощай.