Чтение онлайн

Я с благодарностью посмотрел на деда. Надо же, какие оказывается мысли у него в голове бродят. Пару-тройку лет назад он бы и слово это не вспомнил, а тут комплименты отпускает. Все радостно начали тискать Вовку. Все, кроме Кукши. Мурманы за лето так и не приехали...

Грузить его работой было уже некуда, и так спит, считай, по шесть часов, как и все мы. Остались только способы убеждения:

– Кукша, да успокойся ты! Приедет твоя Сигни, ни куда не денется. Ты только тоску нагоняешь на всю Москву.

– А вдруг случилось чего? А вдруг их побили? А вдруг...

– И что?
– я грубо прервал его, - ты сейчас можешь что-нибудь сделать с этим?

– Да! Искать её пойду!

– Где ты её искать будешь, сталкер, блин! Мы же даже не знаем, где они обитают. Там пару тысяч километров отмахать придётся, прежде чем найдём их дом. Припасы на это посчитал? Дрова для паровика?

– Я под парусом...

– Ага, яхтсмен-любитель, Федор Конюхов, блин! Каким парусом?! Ты под ним три раза с Кнутом только ходил, да за штурвал сам никогда не садился. Пойдёшь искать - ещё троих тебе в помощь надо. Кого возьмёшь, Добруша? Веселину? Мать? Или Вовку? Лучше всего Вовку - он воду любит. Только грудью его кормить не забывай.

Пасынок нахмурился.

– Сам подумай, они могут быть в походе, на Ладоге, дома, на западе, на севере, да где угодно! Весь свет обойдёшь?

– А хоть бы и так!
– пацан, хотя какой он там пацан, мужик уже, с вызовом посмотрел на меня.

– А иди. Вот завтра прям скажи на завтраке, мол, прощевайте родственники, пойду искать ненаглядную. Вы тут и без меня справитесь, а меня и не ждите - шарик наш, Земля которая, он шесть с половиной тысяч километров радиусом, до конца жизни ты как раз обойдёшь, тысячную долю. Или мне Зоряну позвать, чтобы прямо сейчас пожитки собирала? Раз тебе на нас плевать...

– Мне не плевать...

– А если не плевать, то веди себя как мужик! Сказала - вернётся, значит, вернётся! Или ты ей не веришь? А ответственность свою помнишь? Или забыл уже как за главного тут остался, да стрелой своей в меня целился? Тогда-то небось и не думал о походах заграничных?! А сейчас что, все довольны, можно и бросать все. Сами выплывут. И приедет потом Сигни, а мы ей: "Извини, дорогая, голубь твой улятел, тебя искать. Все бросил, и улятел". Она прикинет, нужен ей такой вот... бросатель, да и уплывёт восвояси. А то вдруг ты потом и ее с детьми бросишь, искать что другое пойдёшь?

– Не брошу, - Кукша насупился, но шестерёнки вроде в голове заработали.

– Вот и ведя себя так, чтобы никто об этом даже не подумал. Ты ещё молод, но поверь мне, много раз попадёшь ты в ту ситуацию, когда придётся выбирать между долгом, перед семьёй, женой, друзьями, и сиюминутными желаниями. Если ты так и хочешь всю жизнь быть просто Кукша - делай, как знаешь. Но если ты хочешь быть Кукша Первушевичем Игнатьевым, главным по военному ремеслу в России и Москве, то и ответственность на тебя ляжет соответствующая, и решения ты будешь принимать часто такие, которые в разрез с желаниями твоими пойдут. Решай - кто ты? Кем хочешь стать?

Пасынок задумался, посмотрел в окно. Промолвил только:

– Понял я. Не буду так больше. Ждать буду.

Я обнял его, сказал только:

– Терпи казак, атаманом станешь, - и вышел потихоньку, пусть сам подумает.

Кукша подумал хорошо, два дня на это ему дал. Теперь вместо горести и печали у него в глазах была сталь. Лицо его выражало решимость и силу. И лишь в самой глубине оставался тот самый голубоглазый пацан, которого я встретил в те бесконечно далёкие времена в лесу возле убитого лосёнка. Ну пусть так пока будет, оттает со временем. Я ему только сказал, что если до весны не будет мурманов, и будет всё спокойно, мы прокатимся в апреле до Ладоги, узнаем как там дела да людей поспрашиваем. Мы всё равно за людьми ехать собирались - вот и поинтересуемся заодно. От этих слов Кукша чуть воспрял, и пошел дальше забивать мысли работой.

Осенью продолжилась стройка, сбор запасов на зиму. Готовились серьёзно, с учётом потенциального пополнения. В свободное время обсуждали планируемой на декабрь событие - свадьбу Лады и Юры. Пленные наши "зависли" на последнем уровне вольности, но их переход в вольное сословие - всего лишь бюрократическая формальность. Ребята, кстати, уже и не вспоминают о своём положении, лишь значки на одежде отличают их от нас. И все они тоже активно участвовали в планировании свадьбы. Девушки обсуждали наряд, Зоряна меня допрашивала насчёт таковых в моё время. Я периодически подшучивал над ними. Зашёл разок в актовый зал - там все рисунки с платьями обсуждают, в том числе и по мотивам моих рассказов:

– О! Готовитесь в ЗАГс? Кольца, кортеж, фотографа нашли?
– я сказал и замер.

Потом убежал стремглав к деду в лабораторию. Я вспомнил, откуда я про зеркала и серебро знал! По телевизору передачу смотрел, там как раз про промышленное использование благородных металлов было. Я тогда ещё прокрутил в голове мысль о серебре на зеркале, прикинул, сколько его оттуда достать можно, вот и осталось в подсознании. Но не это главное! Серебро - фотография! Кажется, я нашёл отличный подарок для молодых! Осталось всего ничего - начать и кончить исследования, опыты и получение фото в свободное от работы время. Но новая идея подтолкнула опыты по оптике. Теперь мне нужен фотоаппарат и подзорная труба. С неё начну, а там и до бинокля дорастём.

Так что теперь в качестве дополнительной нагрузки вечерами я занимался линзами. Теоретически я знаю, как собрать нужные мне оптические системы, а практически? Как шлифовать те линзы? Как расположить? Какой коэффициент преломления у нашего стекла? Работы непочатый край. Но мысль интересная, труд спорился даже с учётом того, что другие виды деятеьлности с меня никто не снимал.. Дед получил чуть менее полукилограмма селитры из выгребных ям, и вся она ушла на кислоту и опыты с фотографией и зеркалами.

Причём второе достаточно быстро получилось, а вот со первым пришлось помучаться. Я перепробовал всё, что было у деда в лаборатории в качестве светочувствительного слоя, смешивая это с солью серебра. Что-то не реагировало совсем, что-то давало слишком крупную зернистость и расплывалось, что-то давало эффект, но не задерживалось на материале. У меня завёлся стеклянный аквариум, в который я запихивал кучу наполовину задвинутых в бумагу бумажек-тестеров, с нанесённой потенциальной фотоэмульсией. Я даже подробно вспомнил процесс, которым папа мой делал фотки ещё при Союзе. Ну там, плёнка, проявка, фотоувеличитель, негатив, фиксаж, нагрев и сушка готовых фотографий. У меня не столько занимала времени работа с оптическими приборами, сколько эти эксперименты - большущие, не очень однородные линзы я получил, да ещё кучку размером поменьше, собирать из них фотоаппарат и подзорную трубу было делом техники.

Процесс завершился чуть ли не за неделю до свадьбы. Наконец-то на стеклянной пластинке я получил первое избражение-негатив, да перенёс его на другую пластинку, позитив. В ход пошёл осадок от смеси соляноы кислоты и соли серебра. В качестве закрепителя использовал какой-то странный порошок из дедовой коллекции. Он его получал при плавке железа, газ вредный тот, из которого кислота получалась, пропускал через соль. А вот в качестве клея был желатин. О нём я случайно упомянул как-то, а девчонки его наплавили из хрящиков для желе. С желатином забавно получилось - просто искал какую-нибудь клейкую прозрачную жидкость, а то рыбный клей и смола не подходили, мутные слишком и механическая стойкость плохая. В итоге попробовал и его - эффект был такой, что потом скакал радостно по мастерской чуть не до потолка. Получилось! На бумаге, правда, хуже изображение выходит, надо её плотнее делать, но подарок для молодых, пусть и на стеклянных пластинках, я сделать могу!