Чтение онлайн

— Твои стрелы слепы, отпустишь тетиву и ранишь ребенка.

— Мразь. Кто ты, что тебе нужно от Марси? Я же вижу, ты — не моя горничная.

— Конечно, я не горничная так же, как и ты не королева, Слава.

— Ты…

— Помнишь, как мы пели в детстве? Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко, не будь ко мне жестоко, жестоко не будь…

Медленно опуская руки и ослабляя тетиву, она потрясенно смотрела на меня, поджав губы, будто не веря и не желая верить в свою догадку.

— Финка?

— … без выхода и входа, к напрасному далёко, в напрасное далёко ты не пройдешь свой путь.

— Финка, ты… почему ты не сказала сразу? Почему прячешься за чужим лицом? Как… как ты вообще попала сюда?!

— Так же, как и ты, случайно, правда, мне не повезло получить эльфийского короля в помощники. Приходится выживать иначе.

Окончательно убрав оружие, она прикрыла рот ладонью, обдумывая мои слова, и быстро подошла ближе, коснувшись предплечья.

— Ты можешь остаться здесь, рядом со мной, я помогу тебе привыкнуть к новому миру.

— Не-ет, уже не нужно. Он меня ненавидит.

— Кто?

— Мир. С того самого момента как я попала сюда. Давит, мучает, выживает отсюда, как досадную оплошность, лишнюю деталь общего плана.

— Уверена, это не так, Финка, Фина, дорогая, я могу показать тебе иное, иную жизнь.

— Ты о себе то позаботиться не можешь, не то, что о других.

— Я — королева.

— Ты — глупая девчонка, возомнившая себя героем, бестолковая, непонимающая ценности чужих жизней и наивно полагающая, что многого добилась здесь.

— Да что ты вообще…

— Ньярл не был злодеем, хотя бы это ты должна была осознать после того, как твой главный союзник попросил у тебя такую огромную плату. Да-а, я в курсе этой дани. Давид мертв, но не думай, что тебе так легко спишут этот долг. Трейн заберет свое, глазом не успеешь моргнуть, как лишишься самого дорогого в жизни.

Отпрянув от меня, Слава вновь нахмурилась и сильнее запахнула полы халата. В таком виде она жутко походила на возмущенное приведение.

— Это ты так мне помочь хочешь? Спасибо, без советов справлюсь, я большего добилась, чем ты можешь себе представить.

— Гордыня, чистая гордыня.

— Я уж думала, что хотя бы старая подруга меня поддержит, а ты такая же, как остальные.

— Я не собираюсь поддерживать убийства невиновных и уж тем более кичиться этим.

— Да какая разница?! Что тебе с этих людей? Разве они все хоть на толику важны в сравнении с теми, кто остался в нашем мире?!

В ответ на повышенный тон Марси завозилась в кроватке, недовольно захныкав и словно обещая, что дальнейший разговор в таком тоне перерастет в настоящую истерику. Бросившись к дочери, королева отодвинула меня, принявшись успокаивать ребенка.

— Про свою семью так же скажешь?

— Они единственные, кто имеют значение здесь.

— Тогда не обессудь, я тоже защищаю своих.

Прижав к себе дочь, Слава хотела что-то сказать мне, но вновь отвлеклась. Воспользовавшись моментом, я выскользнула из спальни и поторопилась уйти. Не хватало еще случайно показать свое настоящее лицо. Стража косо посмотрела на меня, когда я оказалась в коридоре, но промолчала, лишь проводив своим цепким, изучающим взглядом.

Рассчитывая на то, что мои приключения в замке закончились, я завернула в свой темный угол, сбросив чужой облик, и двинулась к лестнице, но навстречу неожиданно как черт из табакерки вдруг вышла Катарина, облаченная в траурный черный цвет и растерявшая всю напускную моложавость. Завидев меня, она тут же поймала меня за руку, да так крепко, будто я была ее единственной надеждой.

— Сэра, мне нужна твоя помощь.

Лишние проблемы

Мне больно было смотреть на Катарину, больно было представлять, что переживает сейчас эта женщина, но вместе с тем я не могла не задаться вопросами: знала ли она о том, что делает ее сын? Помогала ли она ему? Поддерживала ли? Как сильно она связана с происходящим на фабрике?

— Аластор…

— Жив, хотя мне и сказали, что от него уже избавились, как от предателя, но он жив, и я прошу тебя найти способ освободить его. Серафина, умоляю, мне больше не к кому обратиться!

— Полагаю, на заключение были причины, к слову, из-за них же я не могу согласиться помочь вам. Я была в жутком месте, я видела, что там происходит, я знаю, как много кристаллов вы поставляете по всему миру, и моя семья уже единожды пострадала из-за этой чудовищной технологии. С чего вы вообще решили, что я пойду вам навстречу?

Катарина вздрогнула и отпрянула, как от пощечины, ее пальцы разжались, отпустив мою руку, во взгляде отразилось разочарование, но я ничего не могла поделать с тем, что Кейн, как никто другой, заслужил свою участь. Он мне нравился как человек, безумно нравился, все произошедшее не укладывалось в голове и отзывалось тянущей болью в сердце. В конце концов, в моей жизни было не так уж много людей, которым искренне хотелось верить.

— Вы уже спасли одного убийцу, а с другим гордо вошли во дворец, так почему Аластор не имеет права на спасение? Аврелиан сделал куда больше зла и для вас, и для Блэквудов, его вы защищаете, а нас нет, почему?

— Я не…

— Вижу в этом только корысть, вы оставляете только тех, кто может быть полезен вам, кого можно использовать.

Ее голос дрожал, угрожая вот-вот сорваться на плач, но с каждым словом в Катарине мне виделось все больше напряжения. Видела я таких женщин — при опасности, в момент трудностей они становятся настолько жесткими, насколько нужно, чтобы пережить все невзгоды. Пожалуй, наша Аван была точно такой же.

— Лично я вообще ничего не могу и ни за что не отвечаю, я только орудие и всё.

— Но вам решать, кого смерть поразит. Сэра, не оставляйте нас в беде, пожалуйста…

— Я не готова рисковать жизнью ради этого.

Госпожа Кейн поджала губы и отвернулась, будто уже собираясь оставить меня, но рядом прозвучал новый голос, его я не готова была услышать сегодня:

— Тогда, возможно, ты рискнешь ради меня?

— Уна…

Принцесса вышла ко мне, нервно стискивая в руках платок. В противовес образу свекрови, она была одета в светлое кремовое платье, расшитое бисером — наряд, подходящий больше для гостей или вечеринки с друзьями, был на ней только потому, что в гардеробе моей легкомысленной красавицы просто не предусмотрено было грустное траурное одеяние.

— Сэра, прошу, прислушайся к нашим мольбам, помоги ему хотя бы ради моего счастья, ты же любила меня.

— Но как же… как же ты…

— Он не тронул меня, Сэра, ни разу. И дал то, что никто и никогда на всем белом свете не мог раздобыть. Сэра, он подарил мне свободу, настоящую, без преград. Пожалуйста, не отнимай ее у меня.

Пришла моя очередь стыдливо отвести взгляд. Я правда не могла подарить Уне подобное, свобода — это слишком дорогая роскошь.

— Ты останешься замужем за сбежавшим преступником.