Чтение онлайн

— Ты был рабом?

— Конечно, всю свою жизнь, и не знаю, как можно жить иначе. Наверно, это даже будет правильно, если инструмент умрёт со своим хозяином. — Ощутив, как защипало глаза, отвел взгляд, чтобы не было заметно слёз. — Я попрошу только об одном. Дай своему сыну жить, он не виноват в том, как родился.

— Только если его не будет в городе

— Конечно, я попрошу его увезти к кочевникам. Только не будет ли за ним погоня?

— Не будет, я клянусь и от их имени, чудовище, что является моим дитя, никто не тронет.

Я заметил, как на ее запястье сверкнул знак клятвы, такой же должен был появиться и у тех четверых на площади.

— Спасибо.

Грустно улыбнувшись, я прерывисто выдохнул и вновь поднял голову. Ария окончательно смягчилась и даже дала мне подойти ближе, с некоторым сочувствием смотря на меня.

— Что ж пора прощаться и передать тебя братьям, они наверняка будут счастливы вновь увидеть тебя и твою улыбку.

Я протянул руку, прикоснувшись к темному локону ее волос, и чуть задел щеку. Ария замерла, словно мышка, и, едва смутившись, улыбнулась мне в ответ, показав ямочки на щеках. В следующую же секунду единым движением я ударил тесаком по тонкой шее, отделяя голову от тела. Демоны, оставшиеся наверху, шумно завозились, и я охотно позвал их на последний пир.

— Шустрее, нам предстоит долгий путь.

Подцепив голову за длинные волосы, я вышел из камеры, пропустив тварей внутрь. После небольшого поиска ленты и подходящего короба я запаковал то, что осталось от Арии, и оставил подарок в камере, где когда-то содержались сами братья. Если я все рассчитал верно, то мужчины совсем скоро смогут получить сестру в свои руки и даже насладиться ее улыбкой на милом лице. Я же в это время успею уехать из города, забрав все самое ценное, пока подопытный в последний раз сослужит своей хозяйке, отвлекая внимание врагов.

О ты, чьё сердце до сих пор болит

О тех, кто в адском пламени горит, —

Не мучай Бога, не ропщи напрасно:

Он знает сам, и всё ж — не зря молчит.

Я долго не могла уснуть, ворочаясь в постели и раз за разом возвращаясь мыслями в события прожитого дня. Предупреждение Клеона не давало мне покоя, смутная тревога на грани сознания раз за разом возвращала меня к мысли о том, что я понятия не имею, как еще Давид может навредить кому-то из Блэквудов и что на самом деле скрывается за его приездом и таким повышенным вниманием к семье.

Один беллаторский гость уже успел нам значительно подгадить, при чем используя для этого несколько абсолютно разных инструментов, включая любовницу Каина, сам бордель, жадность и гордыню светлых. Надеяться на хороший исход сейчас также не приходилось, особенно учитывая, как ловко он обошелся с Гани и, тем более не зная, связан ли был Хабир с Давидом.

Сейчас ты хотя бы не жертва обстоятельств, видя и зная куда больше, чем раньше.

С одной стороны, да, но с другой. Как мне это поможет? Дерусь я намного лучше, чем раньше, но напади на ту же Гемеру, пока она одна идет из архива, и ее некому будет спасти и некому помочь.

Мне кажется, ты ее несколько недооцениваешь.

Разве?

Она умная девушка и, несмотря на всю свою мягкость и некоторую романтичность, все же пережила нападение на поместье, при чем временно замещая Аван и поднимая мертвых.

Может быть ты и прав.

Тихий стук в дверь отвлек меня от нового круга ада в своей голове. Приподнявшись в постели, я насторожилась и тут же нащупала трость возле кровати.

— Софи, можно переночевать у тебя?

Голос Гани подействовал как бальзам на душу, расслабившись, я убрала руку от трости и прошла к двери, впуская брата.

— Конечно, проходи.

Парень робко прошел в комнату, и я поспешила закрыть дверь на щеколду. Он выглядел уставшим и измученным, руки нервно перебирали край ночной рубашки.

— Спасибо. Извини, что разбудил.

— Я не спала, не могу уснуть.

— А я уснул, но мне снилось… всякое.

— Кошмары?

— Хуже.

Гани обнял меня так крепко, будто я спасательный круг в огромном бушующем море, и, уткнувшись лицом мне в плечо, порывисто зашептал:

— Любви еще не зная,

Я в ней искал неведомого рая,

Я так стремился к ней,

Как в смертный час безбожник окаянный

Стремится к благодати безымянной

Из бездны темноты своей. *

— Га-ани.

Я не смогла скрыть в голосе нот разочарования, от чего брат вздрогнул и, шмыгнув, покрутил головой.

— Ты обещала не осуждать меня.

— Я и не осуждаю, мне просто жаль тебя.

— Жалость мне тоже не нужна. Хотя… еще немного, и я сорвался бы к нему, нашел и попросил продолжить…

— Ох, лучше бы тебе снились кошмары. Ганим, душа моя, не вздумай так с собой поступить. Тебе любовь нужна, это да, но прежде всего к себе.

Я проводила парня до постели и дождалась, пока он залезет под одеяло, придвинувшись к краю.

— К сожалению, моя кровать несколько меньше, чем твоя, придется немного потесниться. Если хочешь, мы можем пойти к тебе.

— Не нужно, я не могу там спать.

Вздохнув, я легла рядом с ним и обняла Гани, позволив ему вновь положить голову на мое плечо. Чуть дрожа, парень прижался к моему боку и уткнулся в шею, тихо выдохнув. Мне показалось, что его щеки были влажными.

— Ганим.

— Да?

— Ты говорил сестре о том, что с тобой случилось?

— Н-нет…

— Почему?

— Мне неловко, да и зачем? Он больше не появится у нас дома. Она в безопасности.

— Может быть, но все же, наверно, стоит предупредить ее насчет этого человека. Они могут случайно пересечься.

Ганим вздрогнул и придвинулся чуточку ближе, будто ребенок, испугавшийся монстра под кроватью.

— Я поговорю с ней утром.

Погладив брата по голове, я поцеловала его в лоб, осторожно лишь самым краем силы коснувшись его разума, чтоб успокоить и дать поскорее заснуть. В лунном свете лицо парня показалось особенно бледным и до того несчастным, что я обязана была помочь хотя бы такой мелочью. А вскоре едва слышное сопение и уютное соседство сморили и меня.

В двери комнаты вновь постучали, но, открыв глаза, я поняла, что уже настало утро, хотя по ощущениям я буквально только что сомкнула веки.

Брат, явно не привыкший спать не один и на таком маленьком пространстве, занял почти всю кровать, разлегшись по диагонали и используя мой живот в качестве подушки.

— Да?

Немного придавленная весом Гани я постаралась аккуратно спихнуть брата, но парень в полудреме лишь крепче обнял меня, прячась под одеялом от солнечных лучей.

— Ганим, радость моя, дай мне открыть дверь.