Чтение онлайн

— Раздевайся.

Дождавшись подтверждения торговца, я послушно снимаю балахон, оставшись стоять обнаженным.

— Покрутись.

Вновь получив кивок от хозяина, неспешно делаю оборот. Женщина разочарованно цокает языком и садится обратно в кресло.

— Дороговато, хоть и сложен неплохо, но, чтобы он попал к тебе, Марк, его придется сначала откормить и потренировать, иначе и дня не выдержит.

— Ну, а тебе то, Дария, он нравится?

— Если талант будет действительно выше среднего…

Торговец тут же вклинился в разговор.

— Будет! Конечно, будет! Госпожа, он станет отличным учеником, уверяю вас. Найти рабов хотя бы со средним даром сейчас довольно сложно, и работают они только по контракту.

— Но целая страница Некрономикона, мне кажется, это слишком. Была б хотя бы половина или уже переписанная страница.

Марк всплеснул руками и наклонился к женщине.

— Дария, ну ты же знаешь их наизусть!

— Мне жалко разбазаривать свое наследство на рабов.

— Но какой раб! Дорогая, где ты еще найдешь такого? Ты только посмотри на него, его ж к рукам приберет тот же Тахир, а ты опомниться не успеешь, как у мальчишки отвалиться нос. — Немного помедлив, мужчина заговорщицки улыбается. — А хочешь, я из своего запаса страницу отдам?

— Марк! У тебя же их совсем немного.

— Это будет моим подарком на годовщину любимой жене.

Глаза Дарии засияли. Быстро поцеловав мужа в висок, она вновь подошла ко мне и, приподняв за подбородок, осмотрела лицо.

— Он будет славным украшением, и, если повезет, сильным учеником. Лайя, подготовь ему комнату рядом с нашей и приведи мальчика в порядок.

Помощница, в таком же как у меня ошейнике, вошла в комнату и, собрав мои вещи, увела в мою новую жизнь.

Не сразу я понял то, как живет эта странная семья. Я видел, что Дария и Марк спят в разных спальнях, проводят все свое время порознь, но при случайных встречах в доме обращаются друг с другом почтительно и ласково, будто они действительно были супругами. Слуги помимо меня в основном занимались порядком, едой или мелкими поручениями, и почти все были девушками. Позже, из разговора хозяев, я узнал, что девочки часто приходили сюда работать по контракту, выбивая себе эту возможность чуть ли не силой из соперниц, хотя Марк не одарял вниманием ни одну из них.

Мои же дни проходили достаточно насыщенно. Утром, с рассветом солнца, я обязан был приходить в огромную застекленную оранжерею, где мой хозяин днями напролёт творил, рисуя картины. Не обременяя себя одеждой или украшениями, всегда ходил только в шароварах и, лишь иногда, по настроению разрисовывал различными узорами свои руки и плечи хной. Витиеватые рисунки притягивали взгляд, и, даже не понимая толком эту красоту, я заглядывался, как плавно перетекают линии на загорелой коже, благо времени для этого было полно, ибо моей обязанностью стало позирование для этого художника.

Картины Марка всегда были яркими, но удивительно гармоничными. В качестве фона всегда выступало сплетенное полотно из различных тканей и листьев растений, их мужчина всегда объединял так, что глаз невольно цеплялся, исследуя общий узор. Люди, чаще всего обнаженные, сидящие перед этим полотном, изображались будто светящимися изнутри, строптиво, с вызовом или самодовольством смотря на зрителя. Они на картинах были главной деталью, на которой дольше всего ты задержишь взор, устав, сбежав от сложного рисунка позади и невольно вынужденный рассмотреть каждый изгиб чужого тела. Марк умел подметить саму суть души, ту самую волю, что, к сожалению, была сломана у других или подавлена, как у меня. Из-за этого рисунки с моим участием оставались лишь набросками, а хозяин все чаще заводил разговор о том, чтобы снять мой ошейник.

После обеда моим временем владела Дария, почти сходу заставившая учить странные символы, руны и письмена. Иногда казалось, что эта женщина решила запихнуть в мою голову все свои знания, но даже так поток информации не заканчивался, и, без возможности отказать, я запоминал все, что она просила. Ее лаборатория занимала половину этажа и еще часть подвала, где хранился живой материал. С первых месяцев я получил в руки скальпель и учился добывать для хозяйки определенные части тела, попутно изучая анатомию на чужих примерах. Со временем я мог делать это профессионально, чуть ли не с закрытыми глазами, и тогда задания усложнились: Дария начала показывать мне демонов, которых собственноручно доставала из-за завесы. Странные, зачастую аморфные твари содержались в отдельных клетках с множеством ограничений магии. Их, черных склизких и безумно уродливых, хозяйка обожала чуть ли не больше, чем людей, ее окружавших. Зачастую, она днями напролет возилась с ними, заставляя отращивать новые конечности и части тел, вынуждая принимать новые странные и неприятные формы. Иногда, смотря на эти издевательства, я ощущал какое-то смутное узнавание и близость к этим тварям, ибо мое тело и сознание хозяева также меняли и выкручивали в угоду своим представлениям.

Ближе к шестнадцатилетию общение с Марком стало еще более напряженным. Я видел, что он недоволен мной, что даже после хорошей еды и физической нагрузки я не выглядел на его картинах так, как он того желал, но я не мог ничем помочь своему хозяину. Мужчина, закуривая какие-то мятные травы из тонкой длинной трубки темного дерева, часами мог делать легкие наброски и, едва взглянув в мое лицо, тут же сминать и уничтожать их, в ярости выкидывая скомканные листы на пол. Уже долгое время он не мог получить полноценной картины, и его недовольство всё заметнее выражалось в грубости ко мне.

В один из таких дней хозяин в очередной раз закурил и принялся за работу, но, провозившись над листом битый час, вновь разозлился, отбросив в сторону мольберт.

— Хватит! Мне надоело на это смотреть!

— Хозяин?

Сжав руки, он постарался выдохнуть и успокоиться, но, лишь посмотрев на меня, кажется, вспыхнул снова. С едва скрываемой ненавистью он подошел ко мне и, прикоснувшись к подбородку, приподнял лицо.

— Ты безжизненен, в тебе нет ни капли души, словно чертова кукла.

Он говорил тихо, но интонацией будто вбивал свои слова в мою голову. Я не понимал, что он хочет этим показать, но подспудно ощущал опасность, как если бы видел летящий в мою сторону клинок.

— Простите.

Марк кивнул, но его пальцы сжались сильнее, в один момент он наклонился ко мне ближе и резко впился губами в мои губы, сминая их и не давая мне отстраниться. Свободная рука прижала меня так сильно, что я не мог вдохнуть, точно бы собираясь раздавить меня в объятьях.

Я не понимал, что мне делать, ошейник, будто взбесившись, мешал мне даже просто мыслить, я не знал, как ответить на поцелуй, и поддаться хозяину, надеясь утолить хотя бы часть его ярости. Я не мог даже получить доступа к воздуху. В какой-то момент, когда темная пелена перед глазами заслонила почти весь обзор, а мужчине стало недостаточно просто обнимать меня, я ощутил, как мы переместились куда-то.

— Хозяин…

Небрежно бросив меня в незаправленную постель, Марк отвернулся и начал что-то искать в одном из шкафов своей комнаты. Я же, получив обратно способность дышать, не мог даже лишний раз дернуться, потратив все свои силы, чтобы унять жжение в легких. Спустя еще полминуты мой хозяин вернулся ко мне и, навалившись сверху, вновь поцеловал, сняв с меня простую набедренную повязку, в которой я обычно позировал. Его руки грубо раздвинули мои бедра, будто надеясь оставить как можно больше отметин от пальцев на моей коже, я ощутил, как голое тело Марка прижалось ко мне, его возбуждение и почти маниакальное желание сделать мне больно.