Чтение онлайн

— Дорогая, я вернулся.

Острой, ядовитой иглой знакомый голос пронзил мои нервы, заставляя сердце бешено застучать в грудной клетке. Горло сдавило болью от старых воспоминаний в светлой, прекрасной квартире с моим "почтимужем". Мне казалось, это было так давно, это же было в другой, прошлой жизни, но почему я слышу его голос сейчас? Почему это происходит вновь?

Нет, этого не может быть…

Голос донесся от окна за кроватью, я попыталась повернуть голову и сесть, но ни единое движение не коснулось моего тела. Будто мое сознание лишь пленник этой плоти.

Нет-нет-нет…

Чувствуя, как нарастает моя паника, и возвращаются забытые переживания, я вновь попыталась пошевелиться, чем только сильнее убедилась в собственной беспомощности. Рядом послышался тихий шелест одежды и смешок, голос оказался ближе, совсем рядом с ухом, и я могла отчетливо услышать чужое дыхание. В бессмысленной попытке я почти смогла закричать, надеясь вырваться из странных оков и позвать на помощь.

— Ты так красива для меня, моя леди. Мне так нравятся твои хрупкие руки.

Из глаз хлынули слезы, я попыталась воззвать к Ньярлу, но не нашла его в своей голове. Я снова была одна и не могла даже понять в какой комнате нахожусь. Разум в ужасе метался в голове, вглядываясь в темноту ночи, окружавшую меня. Я в спальне в Кадате? Или я все же в той, идеальной квартире у Него? Я не могу пошевелиться, я не могу посмотреть, я ничего не могу. Боги, я не хочу, чтобы Сомна оказалась бредом, я не хочу, чтобы это было лишь сном, в который мое сознание сбежало от боли и издевательств.

— Дорогая, я так соскучился, позволь мне показать свою любовь.

Что-то коснулось уха, словно легкий поцелуй. Зная, что происходит после этих слов, я постаралась хотя бы завыть сквозь сомкнутые губы. Получилось тихо и совсем не слышно, навряд ли хоть кто-то смог заметить эти звуки. Я проиграла без возможности сразиться, хотя бы попробовать противостоять этому кошмару. Он снова станет хозяином моего тела, я снова буду не больше, чем чужой куклой для игр, как далеко он зайдет на этот раз, и смогу ли я пережить эту агонию, сгорая от боли в его отвратительной, извращенной любви?

Зажмурившись последний раз, я ощутила прикосновение к своей щеке и, собрав остаток сил, вложила их в единственное движение пальцем.

Спустя какую-то краткую долю секунды моя рука дрогнула, и я почти в безумии дернулась вперед, скидывая последние оковы паралича. Мое тело вновь принадлежало мне, но страх не оставил растревоженный разум, и я слетела с постели, отходя от окна и оглядывая темные углы комнаты. Как и ожидалось, кроме меня в спальне не было никого, лишь слабый лунный свет чуть пробивался под шторами. Общий интерьер напомнил, что я все еще в Кадате, в безопасности от Него, но не от жестоких игр своего сознания. Почувствовав горькое облегчение, я позволила себе выдохнуть, ноги подкосились, едва схлынул адреналин, по щекам вновь побежали слезы.

— Боги…

Эта длинная отвратительная ночь была в самом разгаре, будто издеваясь над моими чувствами. Я, не в силах снова встать и тем более вернуться в кровать, обхватила колени и тихо завыла, стараясь прогнать боль и мрак, охватившие меня. Эта гадкая безнадежность и обреченность, будто яд пытались просочиться в каждую частицу души, пугая и напоминая о той беспомощности, что я чувствовала во сне Ньярла и в своем кошмаре после. Смогу ли я хоть когда-нибудь избавиться от этого? Просто жить счастливо и не просыпаться в холодном поту, молясь об участи лучше, чем быть просто марионеткой или пешкой в чужих руках?

Не представляю, сколько времени прошло прежде, чем я смогла вновь услышать голос мага сквозь свои спутанные и невеселые мысли.

Извини Софи, я должен был предупредить.

Ньярл, ты… ты чертов садист.

Я возьму паузу и дам тебе отдохнуть.

Покачав головой, я запустила руки в волосы и сжала их, уткнувшись в колени. Чем мне поможет этот отдых? Разве можно быть готовой к подобному? Боги, как же хочу послать некроманта ко всем его чертям, но ведь оставшись одна в своей голове, почувствую себя только хуже.

Софи, тебе тяжело, я понимаю, но это вынужденная мера.

Поджав губы, вновь промолчала, лишь всхлипнув и зажмурившись. Эмоции начали медленно отпускать меня, и вместо страха я все больше чувствовала опустошение и обиду.

Ответь мне, пожалуйста.

Сглатывая ком в горле, вытянула ноги и опустила руки. Пальцы будто занемели, а на полу в комнате оказалось достаточно холодно. Шмыгнув носом, я постаралась разогреть ладони и вновь бросила взгляд на кровать. От одной мысли о ней по телу пробежала дрожь, видимо мне придется найти себе другое занятие.

С трудом поднявшись и опираясь на стену, я вышла из спальни и пошла в сторону пристройки, где должна была располагаться моя будущая лаборатория и мастерская. Вроде бы Гани упоминал, что часть инструментов уже купил туда, но у меня еще не было возможности проверить.

Спустившись на первый этаж, я пожалела, что не взяла хотя бы тапки, но даже не думала повернуть назад, только не сейчас, не в эту комнату. Свернув на кухню, обшарила ящики и выудила из шкафчика бутылку вина. Надежды на то, чтобы отыскать в темноте штопор, у меня не было, так что при помощи магии постаралась тихо вытолкнуть пробку. С едва слышимым звуком она легла мне в руку, и я продолжила свой путь, вернувшись в коридор.

Повернув в сторону гостиной, прошла в небольшую дверь после нее и, оказавшись в небольшом полупустом помещении, наконец-то позволила себе выдохнуть. Вдоль стен стояла пара стеллажей, где на одной из полок ровным рядом расположились холсты, чуть ниже краски и кисти. Мне сложно было бы сейчас держать в руках кисть, поэтому я постаралась найти среди вещей мастихин.

Инструмент слегка блеснул в лунном свете, будто откликаясь на мой зов, я взяла его в руки и, прихватив холст с красками, села возле окон, надеясь на то, что мне хватит освещения. В моей голове не было четкого образа, что я хочу рисовать, но мне очень хотелось сделать хоть что-то с чувствами, мучавшими меня.

Сделав несколько глотков вина и не поняв толком его вкус, глубоко вздохнула, вновь ощутив накатившие слезы. Взяв себя в руки, я сморгнула набежавшую влагу, открыв тюбики с черной и белой маркировкой. Огромных трудов мне стоило вспомнить, какого это, снова рисовать. Кажется, последний раз я работала с холстом еще на курсе третьем или втором в универе, а уж что я тогда изобразила, и без того невозможно вспомнить.

Собрав немного краски, я принялась отмечать контуры древа и силуэты на краю поляны, наблюдающие за ним. Будто в лунных лучах под пеленой ночи они собрались посмотреть на действо. Кора еще не открыта, но венки, пробегающие по ней, намекали на секрет, сокрытый в древесине. Корни, переплетенные у земли, расходились, являя небольшое светлое пятно. Один из наблюдателей отличался от остальных, стоя с факелом в руке на шаг ближе к дереву, чем остальные. Огонь слегка освещал женскую фигуру, но не разбавлял тьмы вокруг.