Чтение онлайн

Налбандян — человек бывалый и опытный. Он творил в эпоху воплощенной в жизнь антиутопии Оруэла, ему не раз приходилось подправлять свои картины, закрашивая и убирая отправленных в политическое небытие членов Политбюро. Или, наоборот, дорисовывать новых деятелей вместо старых и даже менять их местами в зависимости от изменившегося положения в руководстве. Такие исправления в свои картины он вносил постфактум, по следам очередного пленума ЦК, где летели головы. А вот предвосхищать такие события Налбандяну еще не приходилось. И вот — пожалуйста!

Но это еще не вся интрига. Между Черненко и Андроповым затесался персонаж, не похожий ни на одного из членов высшего партийного руководства. Интересно, кто это? На Кириленко он не похож. Может быть, художника постигла неудача, и он не справился с портретом Кириленко? То есть это он, но не похож. Ну вряд ли. Уж в чем в чем, но в неумении верно передавать портретные черты упрекнуть художника никак нельзя. В этом он был большой мастер, достаточно взглянуть на саму картину. Портретное сходство партийных руководителей налицо и притом весьма выразительное — с характерами, так сказать.

Или вот, например, полотно Налбандяна «Наш путь к коммунизму», выставленное в 1977 году. Налбандян точен и безупречен, он изобразил выступление Брежнева на XXV съезде КПСС (1976). Тут Кириленко вполне узнаваем и место ему определено верное — сразу после Суслова. Правда, с этой картиной по обыкновению вышел конфуз. К моменту начала ее демонстрации в Третьяковской галерее художнику пришлось срочно загрунтовать одного из центральных персонажей — Подгорного [1562] . Его в мае 1977 года вывели из Политбюро и отправили на пенсию. Как говорится в таких случаях, был пленум! А министра обороны Гречко, умершего через два месяца после съезда, Налбандян не стал трогать, он так и остался на картине во втором ряду.

Но может быть, все эти рассуждения зряшные. Плод преувеличения или вообще надуманная вещь. Вот просто художник так по-новому видит Кириленко. А тут целая история с конспирологией. Ладно, но и тогда есть повод поразмышлять. Этот персонаж, который даже при большой фантазии не тянет на Кириленко, почему-то идет после Черненко, а не до. И почему у седого, как лунь, Кириленко волосы темные? Что же получается? Держащий нос по ветру, многоопытный художник, вхожий, так сказать, в высшие сферы, четко уловил новый расклад в Политбюро. Знал, что Кириленко уже не третий человек в партии и его место занял Черненко. И сознательно невнятно выписал лицо Кириленко, чтобы в любой момент безболезненно перерисовать в случае очередной перестановки наверху. Может и так.

И все же трудно отделаться от удивительного сходства. Этот таинственный человек похож на самого Налбандяна. И очень даже похож. А что, бывало в истории живописи, когда художники изображали сами себя на групповых портретах под видом того или иного исторического персонажа. Но как он посмел сделать такое? Ведь не в средние века живем. И почему этого никто не заметил, до сих пор это остается загадкой.

А.П. Кириленко на КАМАЗе

16 июня 1980

[Из открытых источников]

Многие мемуаристы сходятся во мнении, что состояние здоровья Кириленко настолько пошатнулось к 1981 году, что он уже мало на что был способен, забывал фамилии, путал имена. Как отмечает руководивший кремлевской медициной Чазов: «Все знали, что он давно неработоспособен и не может не то что мыслить, но даже говорить осмысленно…» [1563] . Чазов держал Андропова в курсе относительно здоровья Брежнева и его ближайших соратников: «Еще при жизни Брежнева я как-то сказал Андропову, что вряд ли мы далеко уйдем, если страной руководят люди, у которых при компьютерной томографии мозга обнаруживается атрофия его коры. На это Андропов довольно резко ответил: “Если бы это было только у одного Кириленко. Посмотреть на некоторых других, так Вы не у одного обнаружите те же самые изменения”» [1564] .

В марте 1981 года на съезде КПСС Кириленко выпала честь огласить список намеченных для избрания в состав кандидатов в члены ЦК. Задача оказалась непростой. Он «ставил совершенно немыслимые ударения даже в самых простых русских фамилиях… некоторые он читал по слогам сначала будто бы для себя, а потом целиком — для зала. И зал, и президиум во главе с Брежневым откровенно смеялись» [1565] . И это при том, что список для зачтения ему специально напечатали самыми крупными буквами [1566] .

Художник Д.А. Налбандян

[Из открытых источников]

Удивительно, но все это не помешало отправить Кириленко вручать орден Отечественной войны 1-й степени городу Туапсе. Кириленко приурочил мероприятие к своему отдыху на Черноморском побережье. В город он прибыл на специальном поезде, «был нездоров, шел по перрону медленно, его поддерживал под руку секретарь горкома» [1567] . Медунов, расцеловавшись с Кириленко, не отходил от него. Кириленко выступил с речью 7 мая 1982 года на торжественном заседании городской общественности [1568] . Но тут понятно, читать по бумажке Кириленко еще не разучился, хотя слова произносил нечленораздельно. Присутствующих охватили смешанные чувства — стыда и жалости к докладчику: «Чтение доклада превратилось в сплошное недоговаривание слов… Трудно было разобрать границы предложений, понять, о чем говорил докладчик. Трудно ему было читать даже этот трафаретный доклад. Ни одного предложения он не мог прочитать внятно, искажал согласования, пропускал и не выговаривал фамилий, должности ударников коммунистического труда города» [1569] .

Рабочая запись заседания Политбюро ЦК КПСС

9 сентября 1982

[АП РФ]

Тем не менее представительские функции, когда не требовалось говорить, Кириленко выполнял исправно. Провожал в последний путь Суслова и мерз на трибуне мавзолея, слушая речи на траурном митинге [1570] . Выступал с речами 5 и 12 февраля 1982 года на совещании в ЦК КПСС по ускорению строительства АЭС и на совещании по легкой промышленности [1571] . Провожал и встречал 2 и 10 февраля в аэропорту Черненко, летавшего на съезд французских коммунистов [1572] . В июле — августе 1982 года он неоднократно появлялся на публике в президиумах торжественных заседаний в дни профессиональных праздников. Наконец, он провожал Брежнева при отъезде в отпуск 3 июля и встречал его по прибытии в Москву 31 августа 1982 года.

На протяжении многих лет двухнедельный зимний отпуск Кириленко брал в апреле, а полуторамесячный основной — в сентябре. В 1982 году все шло как обычно, но перед началом осеннего отпуска, намеченного на 9 сентября, коллеги приготовили ему сюрприз — вынудили написать заявление с просьбой об отправке на пенсию. А ведь ничто не предвещало. В последний месяц лета Кириленко активно работал: 11 августа участвовал в заседании комиссии Политбюро по Китаю [1573] . Ранее, в июне — августе, исправно присутствовал на заседаниях Секретариата ЦК КПСС, не пропустив ни одного заседания. В последний раз отметился 7 сентября 1982 года [1574] . Буквально накануне его отпуска, 2 сентября, на заседании Политбюро рассматривалась записка Кириленко о вопросах руководства энергетикой [1575] . А уже на следующем заседании Политбюро 9 сентября Кириленко решительно отправили на пенсию.

Деятельное участие в отправке конкурента на заслуженный отдых сыграл Андропов. Брежнев именно ему поручил добиться от Кириленко написания заявления «по собственному желанию». Конечно, можно было бы решить вопрос и без заявления, но Брежнев любил, чтобы все было чин по чину. Вот заявление, а вот — решение.

Позднее на ноябрьском (1982) пленуме ЦК КПСС Андропов обмолвился парой фраз, из которых явственно проступил весь драматизм ухода Кириленко с политической сцены. Когда Черненко огласил пленуму заявление Кириленко от 8 сентября с просьбой о переводе на пенсию, Андропов вдруг от себя добавил: «не без колебаний, не без страданий» Андрей Павлович такое заявление написал [1576] . Андропов знал, о чем говорил. Да, именно он «дожал» Кириленко и вырвал у него заявление об отставке. Конечно, в тот день, 8 сентября, Кириленко был вне себя: вместо того, чтобы поздравить его с днем рождения, ему предложили отставку. Ну нет предела брежневскому иезуитству! Пишут, что на предложение уйти на пенсию Кириленко «ответил резким отказом… что-то кричал, грозил Брежневу» [1577] . Но в конце концов сдался.