Чтение онлайн

Г. Коль. Франция и Англия никогда не позволят себе напасть на Советский Союз.

Ю.В. Андропов. Однако их ракеты нацелены на нас.

Г. Коль. А ваши ракеты нацелены на нас. Главное, однако, в том, чтобы договориться о сокращении этих ракет» [1819] .

За визитом Гельмута Коля в Москву внимательно следили в Вашингтоне. Это было прощупывание Москвы на предмет определения позиций в вопросах возможности достижения соглашения по ракетам средней дальности. Международные наблюдатели поняли все правильно, что и отразилось в весьма остроумной карикатуре в газете.

Кремль вел опасную игру. Ее смысл как-то однажды выразил министр обороны Устинов. В ответ на совет дать понять западным лидерам, что в Кремле сидят вовсе не презревшие осторожность авантюристы, он заявил: «А вот в этом разубеждать западников ни в коем случае не следует. Пусть думают, что мы более сумасшедшие, чем они. Это, пожалуй, единственное преимущество, которое у нас осталось» [1820] .

Рейган не оставлял попыток найти понимание и договориться с Кремлем путем «тихой дипломатии». 11 июля 1983 года он направил собственноручно написанное послание Андропову, в котором призвал к «более активному уровню обменов, чем тот, который до сих пор мы смогли установить», и предложил более тесные контакты: «Опыт показывает, что наши предшественники добивались большего прогресса, когда контакты между нами были приватными и откровенными. Если бы Вы захотели вступить в такого рода контакты, я буду готов к этому. Я ожидаю Вашего ответа» [1821] .

Андропов ответил 1 августа и разочаровал Рейгана, увязав успех переговоров с отказом от размещения американских ракет: «Пока США не приступили к размещению своих ракет в Европе, соглашение еще возможно» [1822] . Отказался Андропов и обсуждать вопросы о советской активности в странах третьего мира — «советские подрывные действия», как пишет Рейган [1823] .

Рейган вспоминал: «Письмо еще больше убедило меня в том, что мы должны и далее развивать наши планы по размещению ракет средней дальности НАТО в Европе, поскольку в случае отсутствия этой угрозы у Советов не будет никаких причин убирать свои крылатые ракеты средней дальности» [1824] . В ответном письме 24 августа 1983 года Рейган напомнил о том, что начало размещения ракет «СС-20» в 1977 году поставило под угрозу баланс сил в Европе и пояснил: «Безусловно обнадеживает Ваше понимание того, что потребность в “СС-20” намного меньше, чем их развернуто, но монополия на систему вооружений остается монополией независимо от большего или меньшего их количества, и мы не можем согласиться с подобным положением. Вы говорили об английских и французских системах, и я понимаю Ваши возражения. Но я в самом деле не считаю их уместными. Главное то, что упомянутые английские и французские системы не входят в оборону стран НАТО. Эти соображения могли бы предположительно рассматриваться как вторичные, если бы английские и французские ракеты представляли реальную угрозу Советскому Союзу. Однако можете ли вы рассматривать их как угрозу, принимая во внимание внушительный ядерный арсенал, которым вы обладаете (включая МБР, которые могут быть нацелены на Великобританию и Францию). Я просто не могу понять, почему Вы считаете необходимым иметь “особый баланс” по этим системам, в то время как ваши главные системы превосходят их по мощности во много-много раз» [1825] .

Андропов направил 9 августа в ЦК еще одну записку. В связи с разработкой комплексного плана мероприятий по предотвращению размещения нового американского ракетно-ядерного оружия в Европе, писал Андропов, надо присмотреться к ситуации на Дальнем Востоке и «поискать возможность там ослабить напряженность», в первую очередь с Китаем [1826] . Отношения с Китаем, как, впрочем, и с США, замечает Андропов, у нас хуже, чем китайско-американские отношения, и это «стратегически нежелательное явление, оно используется против наших интересов» [1827] . Андропов проинформировал ЦК, что он собирается «оздоровить обстановку» в намеченном на конец августа интервью в «Правде» [1828] .

Интервью в «Правде» было опубликовано 27 августа и отнюдь не оздоровило обстановку вокруг американских ракет. Андропов решительно отверг выдвинутые американцами на переговорах в Женеве предложения, настаивая на увязывание вопроса об американских ракетах средней дальности с имеющимися ядерными ракетами у Великобритании и Франции, а также и с американским тактическим ядерным арсеналом в ФРГ (бомбами и ракетами малой дальности). Но в то же время в заключительной части интервью Андропов горячо приветствовал улучшение советско-китайских отношений и ратовал за дальнейшее развитие торговли между странами. Указывая его важность, предложение Андропова по ракетам средней дальности в публикации было выделено полужирным шрифтом: «В случае достижения взаимоприемлемого соглашения, включая отказ США от развертывания в Европе новых ракет, Советский Союз при сокращении своих ракет средней дальности в европейской части страны до уровня, равного числу ракет у Англии и Франции, ликвидировал бы все сокращаемые ракеты. В этом случае ликвидировано было бы и значительное количество самых современных ракет, известных на Западе под названием СС-20» [1829] .

Удивительная вещь. Наверное, в Кремле полагали, что у читателей советских газет совершенно отшибло память. Ведь полутора годами раньше «Правда» опубликовала данные о числе ракет средней дальности в СССР и у стран НАТО. И там — «у них, на Западе» как будто ракеты есть, и их больше:

«Если перевести “план Рейгана” на язык цифр, то картина получается следующая. Сейчас, как известно, на стороне НАТО имеется 986 единиц ядерных средств средней дальности, нацеленных на объекты в Европе. У СССР число таких вооружений составляет 975 единиц» [1830] . А из заявления Андропова следовало: оказывается, у нас есть что «значительно» сокращать и уничтожать! А ведь в США тоже читали «Правду», запоминали, сравнивали. Ну понятно, советскому читателю газета скармливала пропагандистскую жвачку. Но что он, читатель, должен был подумать — Андропов предлагает сократить число советских ракет до уровня Англии и Франции, а ведь писали, что их у нас и так меньше, чем у НАТО?

Не дожидаясь очередного письма от Рейгана, Андропов 27 августа отправил ему письмо, как казалось, с самыми далеко идущими предложениями. Как писал Андропов, повторяя опубликованное в газетах, это «еще один крупный шаг» на пути к договоренностям. Но увы, это были перепевы всего ранее уже прозвучавшего: «Нами заявлено о готовности ликвидировать в европейской части СССР те наши ракеты средней дальности, которые подлежали бы сокращению. В их число вошла бы и значительная часть ракет СС-20, а именно та их часть, которая была бы сверх суммарного количества ракет средней дальности у Англии и Франции» [1831] . Был бы снят волновавший американцев вопрос о перебазировании — теперь Андропов писал об уничтожении ракет. Но условием Андропов по-прежнему ставил отказ от размещения новых американских ракет [1832] .

Записка Ю.В. Андропова в ЦК КПСС о создании комиссии Политбюро по Ближнему Востоку

27 августа 1983

[РГАНИ. Ф. 82. Оп. 1. Д. 24. Л. 30–31]

Нежелание Андропова идти на серьезные переговоры отразилось в его короткой записи в дневнике: «Першинги — СС-20 — хватит торговаться» [1833] . Упрямство, подвергнувшее мир серьезной угрозе, а советской экономике сулящее грядущий провал.

Как писал руководитель информационно-аналитической службы разведки КГБ Николай Леонов, отмечавший опасность наращивания советских военных расходов для экономики страны: «Когда в 1983 году уважаемый и умнейший за последнее время руководитель партии и государства Ю.В. Андропов принял решение уйти с переговоров в Женеве только потому, что там не учитывались атомные потенциалы Англии и Франции и американцы не соглашались с принципом, что военный потенциал СССР должен быть равен суммарному ядерному арсеналу США, Англии и Франции, то оставалось только схватиться за голову. Неужели мы намеревались всерьез вешать на себя хомут вооружений, равных вооружениям США, Англии и Франции вместе взятым?» [1834] . Было ясно, что «тянуть из себя жилы», пытаясь быть на уровне этих стран, означало подвергнуть «очевидному смертельному риску» советскую экономику [1835] .

Военные расходы действительно были огромны и продолжали расти. В 1984 году они составили 61 миллиард рублей, или 8 процентов валового национального продукта, почти 11 процентов национального дохода и 16,5 процентов государственного бюджета. Это были наибольшие военные расходы за предшествующие 20 лет [1836] . По американским данным на начало 1980-х годов, «несмотря на застой в советской экономике, советские руководители тратят на военные цели от 12 до 14 процентов валового национального продукта», что в два-три раза выше, чем в США [1837] .

Тучи сгущались и на Ближнем Востоке. 27 августа Андропов направил в ЦК КПСС записку директора Института востоковедения Академии наук Примакова о ближневосточных событиях, снабдив ее припиской от себя: «Несмотря на содержащиеся в ней элементы субъективизма, считаю, что в целом она правильно отражает всю сложность и глубину противоречий ситуации на Ближнем Востоке». Но затем, поразмыслив, Андропов вычеркнул этот пассаж из экземпляра для рассылки. Но оставил свое главное соображение об опасности ситуации. Андропов писал: «Факты подтверждают мое высказанное на Политбюро 18 августа 1983 года опасение, что нас хотят втянуть в непосредственное участие в военном конфликте. Мы все согласились, что этого допустить нельзя. До этого наши меры на Ближнем Востоке спорадические, а информация отрывочная и носит подчас оттенок личной позиции товарищей, которые ее представляют». Андропов внес предложение образовать постоянную действующую комиссию Политбюро (по типу польской и афганской) по Ближнему Востоку для наблюдения за положением дел там и внесения своевременных предложений в Политбюро в составе Д.Ф. Устинова, А.А. Громыко, Г.А. Алиева, Б.Н. Пономарева, Г.М. Корниенко и Н.В. Огаркова [1838] .