Чтение онлайн

В практической деятельности во главе органов КГБ Андропов выглядел отнюдь не либералом. О нем пишут как о человеке, стоявшем на позиции «жестокого сдерживания общественной активности евреев вообще и их эмиграции из страны в частности» [1948] . Даже коллега по Политбюро Кунаев ставит Андропову в упрек его репрессивную политику: «Но самые крупные ошибки он совершил на посту председателя КГБ. По необъективной информации были подвергнуты преследованиям и гонениям многие известные представители нашей интеллигенции, видные деятели культуры и искусства» [1949] .

Конечно, в партийном аппарате, куда Андропов вернулся в 1982 году, с его именем связывали определенные надежды: «Он разумный и компетентный человек, доступный “новому”, склонный к размышлению…» [1950] . Возможно, на фоне остальных стареющих членов Политбюро Андропов смотрелся вполне презентабельно. Только он не оправдал ожиданий разумной части партийного аппарата. Да никто и не понимал, что у него на уме. Как выразился Гейдар Алиев: «У Андропова было много планов, которые он не раскрывал, эти планы остались неизвестными» [1951] . Вместе с тем даже если и были какие-то нереализованные планы, они не выходили за рамки господствовавшей идеологии: «По своему душевному складу, профессии, убежденности Андропов, тем не менее, не мог предложить ничего спасительного ни обществу, ни партии, такого, что выходило бы за ортодоксальные рамки ленинской доктрины» [1952] .

Об этом же пишет и Егор Лигачев. К концу 1983 года, как он утверждает, «политический курс Андропова уже определился: речь шла о совершенствовании социализма и преемственности в политике на основе всего лучшего, что было добыто трудом народа» [1953] . Да, социалистическим идеалам Андропов был верен и заставлял верить в систему советских ценностей своих подчиненных. Что изменилось и изменилось ли что-то с приходом Андропова на вершину власти? Об этом рассуждает Леонид Шебаршин: «Обстояло ли дело по-другому при Андропове? Обаяние его личности в моем кругу оперативных работников разведки среднего и рядового эшелона было велико. Он был дальновиден, практичен и остроумен, говорил просто и по делу. Не пришло бы в голову в разговоре с ним прибегнуть к лозунгам, к привычной риторике. Случись такое, думаю, разговор был бы последним. Но и Андропов лгал и вольно или невольно заставлял нас верить в ложь и лгать самим. (Кстати, как-то Андропов походя заметил: “Откуда ты знаешь, что такое власть?”)» [1954] .

А еще Андропов писал стихи, и в его окружении они пользовались популярностью. Многим его сотрудникам нравилось видеть в строгой фигуре руководителя КГБ еще и тонкого лирика. Если во главе такой организации стоит человек, не лишенный поэтического дара, может быть, все не так страшно. Но не все то стихи, что записано в рифму. Андропов писал рифмованные банальности: «Живут и исчезают человеки». Как сказал более известный поэт, «мелкая философия на глубоких местах» [1955] . Конечно, если бы книгу стихов Андропова издали при его жизни, ее раскупили бы влет и только за счет имени автора. И наверняка выдвинули бы на какую-нибудь литературную премию. Но Андропов, памятуя о брежневских мемуарах, имел достаточно благоразумия, а может быть, и скромности, чтобы понять — моветон.

Но, оказывается, Андропов писал не только лирические стихи, но и политические. И «некоторые из них публиковались под псевдонимами, например от имени моряка, обращавшегося к Мао Цзэдуну во время обострения конфликта с Китаем» [1956] .

В быту Андропов отличался скромностью. Не любил излишеств. Материальный достаток как будто тяготил его. Подарки и часть собственных денег (зарплату депутата Верховного Совета и деньги за генеральское звание) отдавал в опекаемый им детский дом [1957] . Не так давно был опубликован список подарков, переданных Андроповым в подшефный детский дом, школу-интернат для детей чекистов, «Чекистский кабинет» КГБ, производственно-бытовой отдел ХОЗУ и другие подразделения КГБ [1958] .

Квартира Андропова из четырех комнат на Кутузовском проспекте была большой и просторной, но ее внешний вид — опрятный и организованный — оставляет впечатление казенщины, отсутствия уюта, она выглядит как нежилое помещение. Он жил на всем готовом — от еды до одежды, и не хотел ничего лишнего. Дачу в Барвихе занимал по тем временам довольно скромную — деревянную, в несколько комнат: спальня, столовая, кухня, один туалет, ванная и две комнаты для семей сына и дочери [1959] . А временами проявлял даже какую-то ортодоксальную принципиальность, например, резко обрушился на заседании Политбюро на тех, кто «обрастает дачами». Это производит впечатление какого-то нарочитого, показного неприятия частнособственнических инстинктов. Но вряд ли Андропов понимал, что это неистребимо в человеческой природе и что он борется с ветряными мельницами.

Квартира Ю.В. Андропова

[Из открытых источников]

Квартира Ю.В. Андропова

[Из открытых источников]

Но не все так просто в андроповской аскезе. Посетивший в начале 1990-х годах квартиру внучки Андропова журналист, был поражен: «Вот квартира Тани возле Белорусского вокзала, чудесный пес породы бобтейл и не менее симпатичный молодой человек — кандидат в мужья. И что важнее всего — море портретов легендарного деда. Они повсюду: на бесчисленных вазах, на больших и малых полотнах художников. Говорят, что в КГБ создан специальный закрытый музей, где собраны все подарки бывшему шефу. В доме Тани понимаешь: не все!» [1960] . Внучка предложила картины и вазы к продаже. Продать удалось одну вещицу, зато какую! Портрет Андропова размером с почтовую открытку: «Несмотря на всю миниатюрность, он обладал определенной ценностью — был выгравирован на серебряной пластине в обрамлении платины, золота и слоновой кости. Еще более ценной для коллекционеров являлась надпись: “Дорогому Юрию Владимировичу Андропову в день шестидесятилетия от благодарного азербайджанского народа. Г. Алиев”» [1961] . Этот ювелирный портрет купил за несколько тысяч долларов видный русский бизнесмен. Как пишет журналист, «он сможет продать этот портрет дороже. Тому же Алиеву» [1962] .

Да, такие подарки в детский дом не отдашь. Их надо и от своего «комитетского» окружения скрывать.

Как отмечают современники, в отличие от газетных фотографий, где Андропов чаще всего выглядел насупившимся и мрачным, «лицо его было приветливым, а неожиданно голубые глаза за толстыми линзами очков — умными, с хитринкой. И только уголки рта время от времени опрокидывались вниз, предупреждая о возможном коварстве» [1963] . Когда он улыбался, а на публике он это редко себе позволял, обнажались «два плоских передних зуба, разведенных друг от друга на небольшое расстояние» [1964] .

Преображение портрета: от председателя КГБ к Генеральному секретарю ЦК

1981, 1983

[Из открытых источников]

И правда, все публикуемые официальные фотопортреты Андропова оставляли впечатление мрачной сосредоточенности изображенного на них лица. Как будто где-то в углу стояла невидимая печать грозного ведомства — КГБ. Все так и оставалось, пока он не стал Генеральным секретарем ЦК КПСС. Вот тут-то ретушеры превзошли сами себя. Портрет просветлили, облагородили, чуть-чуть изменили пропорции и при том же исходном материале сумели запечатлеть в представленном публике новом облике какую-никакую человечность. Блестящая работа, а ведь тогда не было никаких фотошопов!

Конечно, в жизни Андропов выглядел не столь презентабельно. Скорее вполне типично для партийного деятеля его уровня. Высокий, плотной комплекции, с вечной гримасой озабоченности на лице, на групповых фотографиях членов Политбюро он часто сутулится, стоял с чуть наклоненным вниз лицом, как будто смотрит в пол. Так его обычно и описывают люди, присутствовавшие на различных заседаниях: «…крупный, с семитскими чертами лица, слегка сутулый и, не поднимая головы, слушал доклад…» [1965] . И еще: «Лицо его редко озаряла улыбка, эмоции проявлялись лишь в компании своих, где можно было расслабиться и даже матюгнуться» [1966] . И еще один штрих: «Георгий Шахназаров подметил любопытную деталь — Андропов словно стеснялся своего роста, величины, старался не выпячивать грудь, как это делают уверенные в себе люди. Чуть горбился не столько от природной застенчивости, сколько оттого, что в партийных кругах было принято демонстрировать скромность, это становилось второй натурой» [1967] .

Коллеги по Политбюро отмечают, что у Андропова «были недостатки в характере, проявлялись они и в работе. Он не был лишен высокомерия, некоторого зазнайства, излишней самоуверенности и даже надменности… Он был довольно консервативен в оценке явлений жизни и своем поведении» [1968] . И далее: «В политике ортодоксален, на практике прямолинеен, негибок, в какой-то мере бюрократичен. Консерватизм Юрия Владимировича проявлялся и в личной жизни, поведении. Его отличали замкнутость, неразговорчивость, настороженное, недоверчивое отношение к людям, закрытость личной жизни, отсутствие желания общаться с товарищами по работе (только два-три раза я видел его за товарищеским столом по случаю Нового года или дня рождения кого-то из членов Политбюро, да и то это было только тогда, когда присутствовал Л.И. Брежнев). Одевался Ю.В. Андропов однообразно. Длинное черное пальто зимой и осенью, темный костюм, неизменная темно-серая фетровая шляпа, даже летом в теплую погоду» [1969] .