Потом Боря мне рассказывал, что я его взял за пуговицу и спросил: “У вас институт – академический?” Он совершенно убедительно сказал: “Академический”. И вроде я ответил: “Я буду работать у вас”.
Оказалось, что кроме “я буду работать у вас” он взял еще и Андрюшу Кутьина (кажется, твой одноклассник) и “пробил” еще двух ребят не в свою лабораторию. Какая выгода ему? Но вот человек сделал то, что было трудно.
А:
Да, это настоящая функция Березовского. Он просто помогал. Он вообще относился к этому, как я сейчас понимаю, как к бизнесу. Бизнес тоже предполагает много бескорыстных поступков, которые потом как-то вылезают, это тоже важная функция. Боря набирал лучших, он умел убедить Трапезникова, директора института, что ему нужны эти ребята, что надо взять евреев, хотя их никуда не брали. И он давал им возможность работать. Правильно я говорю?
Г:
Конечно-конечно… Не просто возможность работать…
А:
А еще и устраивал их детей в детские сады, и все такое прочее.
Г:
Более того… У них фактически была работа со свободным графиком. И уж не говоря о том, что Березовский брал евреев, ребята у него делали нормальную карьеру. Они не стояли в очереди за диссертацией.
Далее. Он легко разрешал любой инцидент. Ну, вот замечательная история. Устроили мы награждение после Московской математической олимпиады. Олимпиада была, как ни странно сейчас звучит, полуофициальная, организованная Н. Н. Константиновым. Не было помещения, где награждать ребят, и мы организовали это в ИПУ. Пришли школьники, их там шесть часов награждают, и они начинают бузить. Поджигают сухую траву на резервной территории института, бьют палками уток в пруду. И самое главное – срывают пожарный гидрант.
Оказывается, у пожарной системы не было запасного стока. Когда срывается гидрант, а шланг не открыт, вода начинает все разрывать. В подвале есть труба с пробкой, и, в принципе, должен быть сток. Вот этого стока и не было. Пробка вылетела, в подвале воды – не знаю сколько. На следующее утро приходим в институт – я и Юра Ремизов, и Трахтенгерц, завлаб, говорит: “Что это вы опоздали? Наверное, у вас какое-то ЧП, ха-ха!” Так оно и оказывается. Звонит Павлов, хозяйственный директор, и говорит: “Кто организовывал? Люди Трахтенгерца? Так… Идите, помогайте водичку вычерпывать!” И вот – 500 ведер.
Воду убрали, поломанное радио в зале починили, все замечательно… Однако идет “телега”, охрана пишет про все эти безобразия рапорт в дирекцию. На этой бумаге стоит резолюция Прангишвили: “Ваш прокол. В чем дело?”
А в дирекции лежит мое дело на продвижение на младшего научного сотрудника. И тут Боря спокойно говорит: “А ты ее забери сюда, эту бумагу с резолюцией Прангишвили. Ничего не произойдет”. Мне бы это никогда в голову не пришло.
Через два месяца пошел сильный дождь. Дождь был настолько сильный, что корпус, где располагалась дирекция, стал протекать. Вода капала на библиотеку, на импортные драгоценные журналы. На следующий день иду в столовую и слышу, как Прангишвили кричит в кабинете: “У вас была недавно генеральная репетиция, и опять?” Естественно, про тот первый инцидент забыли.
А:
Борис хорошо понимал, как жизнь устроена.
Г:
Это очень хорошее резюме. Но еще он очень четко понимал границы того, что можно, чего нельзя.
А:
В то время. А потом, позже, оказалось, что почти все можно. И он первым почувствовал, что границы смещаются. Остальные испугались, а он почувствовал, что можно двигаться в сторону, поперек, вдаль, вширь и так далее. Но ты прав: Боря лучше всех всегда чувствовал границу того, что можно, чего нельзя, классно понимал жизнь. Ты считаешь, это предопределило его дальнейшие успехи?
Г:
Понимаешь, в чем дело… Как вывести будущее из прошлого? Всегда были какие-то предпосылки. Но есть огромный элемент случая. Могло так сложиться, могло иначе…
А:
Я так не думаю.
Г:
Ну это уже философские вопросы…
Надо было потерпеть
А:
В какой момент ты потерял связь с Борисом?
Г:
После доклада в Университете Purdue у Бориса было несколько заграничных поездок. Следующая была в Италию, якобы по научной линии, там он как-то связался с Чимарони [34] , и после этого все закрутилось: советско-итальянское предприятие ЛогоВАЗ. Почему, собственно, ЛогоВАЗ? “ВАЗ” – это ВАЗ, а “Лого” – это его компания Logo System.
34
Джанни Чимарони, глава компании Logo System.
А:
Я так понимаю, что к ЛогоВАЗу ты отношения не имел никакого.
Г:
Совершенно никакого.
А:
Ты в каком году уехал?
Г:
В 1990-м. Но к тому времени два года Боря вообще не появлялся в институте. Ну, и я пару раз был в ЛогоВАЗе, приходил по каким-то своим академическим делам, говорю: “Боря, как ты? Что ты?” А он: “Саня, это мое”. Он сидел в особняке Дениса Давыдова [35] и чувствовал себя совершенно комфортно. Вокруг него крутились люди уже совсем другого толка, академической среде абсолютно чуждые.
35
Особняк Дениса Давыдова располагается по адресу Пречистенка, 17/10, а ЛогоВАЗ – Пречистенка, 17/8.
Кстати, оказалось, что у Бори и за границей уже тогда много где были зацепки. Как-то удивительно… Вот такая экспансия…
А:
Он же говорил, что экспансия – это стиль жизни.
Г:
Да-да. Он много выдавал таких афоризмов, а ты потом думаешь над этим. Например, вот его тезис: “Саня, Саня, единственный источник информации о тебе – это ты сам”. Насколько это правильно!
А:
Очень глубокая мысль. Очень точная.
Г:
Мысли его были всегда недлинные, скажем так, но они часто были неожиданные. Бывало, Борису подаешь какую-то идею, она преломляется в его мозгу очень странным образом… И было интересно наблюдать, что же из этого выходит. То есть даже как-то чувствуешь себя участником большого процесса.
А:
Ты не мог бы обобщить – как ты к нему относишься?
Г:
Я от Березовского видел только хорошее. Я знаю десятки людей, которым он помог. В институте ему было обязано пол-института, по совершенно разным поводам. И мне просто очень больно, что этого человека нет.
А:
Если бы ты сейчас его увидел, что бы сказал ему?
Г:
Что надо было чуть-чуть потерпеть.
А:
Ты же сам считаешь, что это была болезнь.
Г:
Перетерпеть.
Галина Бешарова
Июль 2014 года, Лондон
Бешарова (Березовская) Галина Александровна
(род. 1958) – вторая жена Бориса Березовского. Березовский вступил в брак с Галиной Бешаровой в 1991 г., после развода с первой женой Ниной Коротковой. В 1989 г. у них родился сын Артём, а в 1992-м – дочь Анастасия. В 1993 г. Бешарова с детьми уехала в Лондон. В 2008 г. подала документы на развод. В 2011 г. вопрос о разводе урегулирован по согласию сторон в Высоком суде Лондона. Дом в Аскоте, где провел последние дни Березовский, принадлежит Бешаровой.
Авен:
Галя, я хочу написать книжку и снять фильм о Борисе. В какой-то степени это будет рассказ о чуде. У Бориса была сказочная жизнь. В принципе, такой она была и у большой части нашего поколения. Она неожиданно сложилась – хорошо ли, плохо, но совершенно неожиданно. И у меня к тебе первый вопрос: когда ты познакомилась с Борисом, было ощущение, что твоя жизнь вот так неожиданно сложится? Что через 30 лет ты будешь богатой англичанкой, и мы будем сидеть с тобой в Лондоне, у тебя будет дом в Челси, у тебя будет дом в Аскоте? У тебя было ощущение чуда?