Чтение онлайн

Слова “богатая англичанка” мне не очень нравятся, потому что я себя всегда считала русской. Русской и останусь, как бы меня ни называли. А богатая – это вопрос относительный. Но если говорить правду – да, я всегда это знала.

Когда ты познакомилась с Борисом?

Это было в начале 1980-х. Нас познакомил его друг, Лёня Богуславский, и моя подруга. Так получилось, что они были вместе, и это было просто приглашение на вечер, посидеть, встретиться со старыми друзьями.

В квартире? Потому что в рестораны мы почти не ходили.

Да, это было у Бориса. Это было время, когда мы все встречались на кухне и слушали Высоцкого, и курили, и пили, и так далее. Когда я вошла к Борису в квартиру и мы встретились глазами в дверях – был какой-то мгновенный шок в голове.

Сразу, да?

Сразу. Что-то такое – бум! Я увидела его глаза и сказала про себя: “Какие умные глаза у этого человека. Он далеко пойдет”. Я еще не слышала его голоса, я о нем вообще ничего не знала. И когда он заговорил, когда мы познакомились поближе, он произвел на меня очень приятное впечатление как мужчина. У Бориса есть – было, к сожалению, – очень ценное качество для мужчины: он умел очаровать.

Да, он умел нравиться. Не только женщинам, мужчинам тоже.

С его харизмой ничего нельзя было поделать. Сказать “нет” было очень сложно. Хотя он был не герой моего романа, но так случилось, что судьба нас свела, и закрутилось все быстро.

У нас была фантастическая любовь. И я сохранила самые светлые воспоминания об этом. Как-то все негативное уже не помню, помню только хорошее. И да, немножко странно это говорить в прошедшем времени, конечно…

Увы. Я помню, как мы поехали ко мне на дачу. Я был со своей будущей женой – или мы только что поженились. Борис был с тобой, и там был еще некий джентльмен по фамилии Зибарев с девушкой. Девушки готовили еду – поваров же ни у кого не было в то время, естественно, – потом пили-ели. Потом мы все вышли во двор, и Борис мне говорит: “Какие красивые у нас бабы!” И это было сказано с таким глубоким чувством – он, безусловно, тобой восхищался. Это было очень видно.

В 1989 году он ушел от Нины, вы начали жить вместе. Как это произошло?

Это интересная история. Уже родился Тёма, ему был месяц. Я с маленьким Тёмой сижу дома, звонок в дверь – стоит Борис на пороге с сумкой и с пятью вешалками с костюмами. “Привет!” – “Привет, проходи. А что, собственно, случилось?” Он говорит: “Ничего, жить буду здесь”. Открыл мой шкаф, сдвинул все мои вещи, повесил туда свои костюмы, поставил сумку и сказал: “Ну что, как тут, все нормально? Пойдем пообедаем”. Вот так все и случилось, мы даже не обсуждали, никак не планировали – вот так, все просто.

У Бориса было поразительное качество – безбашенность, смелость. Мне кажется, что одна из важнейших причин его успеха в 1990-е – что он оказался смелее всех.

Это правда. Борис вообще никогда ничего не боялся. И его очень трудно было остановить, если он что-то себе задумал. Действительно, у него чувство страха отсутствовало в то время.

И потом тоже.

Когда он повзрослел, когда появились дети и какая-то ответственность, он стал более или менее взвешивать свои поступки. Но это, наверное, его генетическая особенность.

Я знаю много смешных детских историй Бориса, когда они с друзьями могли такое устроить, что их даже исключали из школы… У него была какая-то оторванность от реальности. И это его, конечно, сильно отличало от всех друзей. Мне это в нем нравилось, потому что это очень привлекательная черта, когда рядом с тобой бесстрашный мужчина, готовый на всё.

Есть тому один пример, который ты, Петя, тоже знаешь. Это случилось в аэропорту в Москве, когда он возвращался из командировки в Америку [36] . Так получилось, что я приехала в аэропорт, и туда же приехала его жена Нина вместе с тобой. Мобильных телефонов тогда не было, предупредить было невозможно. Борис ничего не знал, он только знал, что мы договорились заранее об этой встрече. И вот когда он вышел – не знаю, может быть, Нине это неприятно будет услышать, – он увидел всю картину, подошел ко мне и сказал: “Привет-привет. Какое-то сумасшествие, я ничего не понимаю, что здесь произошло? А, мы сейчас разберемся”.

И он проводил тебя до машины и вернулся.

Да. И для меня это, конечно, был поступок. В тот момент ведь можно же было как угодно отреагировать. Но он это сделал совершенно осознанно. Вот это и есть пример какой-то бесшабашности, смелости, отваги.

Борис рассказывал, что вы жили очень скромно, с мамой, с папой. Как он к этому относился? Он вообще этого не замечал?

Комната у нас была 12 метров, мы жили втроем. Маленькая трехкомнатная квартира – мои родители и мы, нас было пять человек. Мы весело и дружно зажили, и жили достаточно долго – четыре года. Уже был ЛогоВАЗ, уже были какие-то деньги, и мы могли позволить себе купить квартиру. Но Борису нравилось жить в семье – и что ребенок, что есть бабушка и дедушка. Было здорово, несмотря на то, что это была очень маленькая квартира и было тесновато. Его это не смущало. Для него было совершенно неважно, какие стены, какие полы.

Он же очень мало спал…

Он спал пять часов. Я его видела крайне редко. Практически каждый день в 9 утра он уходил и в 11 возвращался.

И тогда же появились деньги?

Я ничего про это не знаю. Мы даже про это не думали, Петя, для нас это было не самое главное. Вообще, мне кажется, в то время это было совсем не главное. Это уже позже пришло – и власть, и деньги, и возможности. А в тот момент была интересная жизнь, нужно было все начинать сначала, все выстраивать – отношения, бизнес. Это огромная работа. И это занимало большую часть жизни. Я так понимаю, что это была его жизнь, и моя жизнь… Все было в работе.

Когда вы познакомились, Борис был ученый, занимался наукой. Потом стал заниматься бизнесом. Потом стал заниматься политикой. Для тебя были удивительны такие переходы? И как он сам менялся вместе с переходами?

Сильно изменился. Очень сильно изменился.

Когда в конце 1980-х Березовский начинал заниматься бизнесом, ты была с ним. Что с ним происходило, как тебе кажется?

ЛогоВАЗ – день и год рождения нашего сына Артёма. Именно в этот день в 1989 году было официально зарегистрировано совместное предприятие, которое называлось ЛогоВАЗ. Конечно, я все это видела и наблюдала. Он жил этой работой, ему это было настолько важно, и он был настолько увлечен, что ничего больше его в жизни на тот момент не интересовало.

Какие у него были цели? Он же был совершенно не жадный, в общем, человек.

Он был вообще не жадный. Для него деньги всегда были просто инструментом.

Но тогда как он объяснял тебе, что начинает заниматься бизнесом и перестает заниматься наукой?

Мы говорили с ним на эту тему. Дилемма возникла еще до того, как началась вся эта перестройка. Он очень сильно сомневался, остаться в науке или все-таки заняться бизнесом. Но в результате все как-то просто разрешилось. Мы решили, что наука никуда не денется, если в бизнесе что-то пойдет не так, всегда можно вернуться.