Чтение онлайн

— …нам в директора!

— Зачем нам такая благодать! Лично мне не нужна власть не только в Галактике, но и в пределах нашего района Катагани. А никуда не денешься: есть.

— …бессмысленное могущество. Ненужное могущество.

— Нелепое могущество…

— Вы напрасно считаете, что первые в таком интересном положении, — вмешался полковник (ныне шеф безопасности Института) Волков; он несмотря на седины не только на голове, но и на груди был мускулист, поджар, широкоплеч; упражнялся на коне, а теперь сел на него. — Нет. Ведь так и накопили с двух сторон, в Штатах и блаженной памяти Советском Союзе, ядерных зарядов на ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ уничтожений всего живого на планете! Вот такие же обыкновенные люди: тот семьей озабочен, тот карьерой, тот заработком… Те знали, что мы производим, мы знали, что те производят — и гнали. Понимали, что нескольких сотен боеголовок с такой начинкой вполне достаточно, — а делали тысячи. Смысла никакого, гатили в это многие миллиарды… И ни у кого не хватило ума и смелости сказать: вы что, очумели? Куда столько, зачем? Хватит!

— Н-да-с, сравненьице! Обыкновенными-то, значит, быть не очень чтобы того… — высказался Климов, лежа на краю бассейна.

— И вот этот ваш тезис «Нам это не надо, значит, ерунда, значит, никому не надо», — продолжил Волков. — Явно это не сказано, но подтекст такой. Да, вам это не надо. Вы даровитые ребята, делаете интереснейшее — ваша жизнь полна. Но есть страшное количество серяков, чья жизнь без власти или без денег… или, на худой конец, известности — пуста. Им все это ох как надо. Так что эти знания необходимо беречь от чужого глаза. Чтоб нигде и никому!.. Иначе те серяки подомнут, отнимут — и таких бед «во имя неважно чего» наворотят!..

Полковник помолчал, оглядел всех.

— Я в последний день жизни Валерьяна Вениаминовича даже поругался с ним, настаивал: мол, надо сообщить о свойствах НПВ по начальству, засекретить… мол, пространственная бомба может быть, так далее. Это перед Шаротрясом и еще до Ловушек Михаила Аркадьевича. Такой верноподданный дурак был. Верноподданный предателям. Пец, спасибо ему, меня крепко осадил. Понимал, чуял. Вот и нам так надо. Чтоб нигде никому.

Помолчали, обдумывая — и в память о Вэ-Вэ, Папе Пеце, Великом Хрыче, чье знание продолжало жить здесь.

…………………………

— Бессмысленного могущества не бывает — бывает бессмысленное использование его. Нет, серьезно. Мы овладели возможностью — соразмерной объектам. Режим знаем, теперь во всеоружии.

— Для чего?

— А хотя бы на случай вторжения. Оттуда. Мало ли что. Нет, серьезно. Этот Контакт… откуда мы знаем: с добром или напротив? А выбросом антивещества из одного цикла МВ в другой можно уничтожить не только звезду, но и галактику.

— Вот-вот… двадцать пять раз. — покачал головой Волков. — Опять двадцать пять!

…………………………

— А что? Если б у нас были Ловушки такого уровня до 16 сентября, — вдумчиво сказал Виктор Федорович, — и эта методика, не допустили бы мы ту звезду к НПВ-барьеру. Пых — и нет. И никакого Шаротряса.

— Витя, так до Шаротряса мы вообще знать не знали о Ловушках.

…………………………

— Понимаете, mon cheries amies, — вступил Иорданцев; он плавал медленым брассом, слушал всех — а теперь стал на дно, чтоб жестикулировать. — Этим могуществом Вселенные бросают… швыряют, если точнее — нам какой-то вызов. Перчатку. Вызов в форме Вселенских возможностей. Своего уровня, не нашей мелочевки. Мол, вы строите из себя умных — так вот нате. А?

— Ты сказал. — теперь НетСурьез смотрел тепло на ГенБио.

«Два полпреда…» — снова подумал Варфоломей Дормидонтович.

Важен был уровень. Теперь они могли орудовать в Меняющейся Вселенной; не только наблюдать. А стало быть, со временем и в Большой тоже. Не на уровне кражи астероидов, даже межпланетных путешествий. Крупнее, гораздо крупне.

Важен был уровень и важен был гнев.

— Мне нравится ваш образ пены, — говорил Любарскому НетСурьез, окончив в N+1-й раз вдумчивое чтение дискет Пеца в «пецарии-любарии»; они стимулировали его мысли. — Пена возникает во взбаламученной воде. Недаром и в МВ наблюдаем Шторм-Циклы. Шторм!.. Вот и надо взбаламутить как следует. Покруче, чем там.

После 2-го Контрольного НетСурьез почувствовал: это место для него во Вселенной. Утвердился.

В день текущий 27,7674 ноя Или

28 ноября в 18 ч 25 мин Земли

419-й день Шара

101-й день (109-я гал. мксек) Дрейфа М31

28+ 115 ноября 2 ч на уровне 150

через 12.4324 суток от Момента-0

— НетСурьез создал новую лабораторию — внешним размером с гараж на одну легковушку. Он расположил ее на краю крыши под прицелом тех самых Ловушек-Монстров, коими хотели передавать взятые из МВ обновленной «деятельной» системой ГиМ-3 вещества из Меняющейся Вселенной на полигон… и коими потом вместо этого наоборот забрасывали пробные комья в нее, а оттуда в глубины МВ — для проверки и выделения Антивещественых фаз.

Есть такие, четные. Увы, есть.

Да почему «увы»? Здорово, что есть: миропроявления в полном диапазоне веществ и энергий. От края к краю.

Но хорошо, что во время заметили.

Ему и теперь следовало страховаться. Даже пере. Мало ли что. И не от четных циклов. От своей новой идеи. Нет, серьезно. Уж больно крута.

Поэтому бетонный параллелепипед, к которому ответвились гриллианды фарфоровых изоляторов от генераторов Ван-дер-Граафа, был вынесен за стену Башни на выдвижных штангах, как раз под зевы тех НПВ-Монстров. Чтоб в случае чего сразу туда — и в пыль. Со всем, что там есть, и всеми, кто там есть. «В случае чего» это если спрессованное до триллионых К пространство-время со стенда начнет неконтролируемо высвобождаться; оно распространится не только по НИИ, но и на славный город Катагань. Последствия понятны.

…А антивещество что ж. Брать это К-триллионное из нечетных циклов — и Вася. Нет, серьезно. (Хотя при ТАКОМ замысле — кто знает, кто знает; могло на стенде возникнуть и оно. Впрочем, вряд ли. По Теории Пеца не должно.)

Поэтому НетСурьез решил работать там сначала один.

Деликатным моментом было то, что Имярек Имярекович снова никого не поставил в известность ни о замысле своем, ни о намерении, ни даже о созданной лаборатории. В какой-то мере эта «свобода нравов» в Институте допускалась; во-первых, она соответствовала свободному обращению посредством НПВ-Ловушек с чужим имуществом — чего ж тут, в самом деле, крохоборствовать со своим — заявки всякие, накладные, сметы… слава богу, не бедные, хватает и знаем где взять. Во-вторых, в «пустыне времен и пространств» на поиск нужных начальников и согласование с ними можно было потратить куда больше нижнего времени, чем на исполнение самого дела наверху.

Так что в мастерских — и общих экспериментальных, и Ловушечных — заказы НетСурьеза приняли, не задавая лишних вопросов. И монтажники наверху все обустроили ему как надо. Мол, для того мы и есть; а за К-часы платят, как за нижние.

Вообще при Любарском НИИ НПВ стало не НИИ, а какая-то интеллектуальная Запорожская сечь.

Внешне лаборатория НетСурьеза была размером с гараж для легковушки, а внутри ого-го: несколько залов с тепловозное депо каждый. Эта техника: большое в малом — также была хорошо освоена в тех мастерских и монтажниками.