Чтение онлайн

Я понял, что горячусь, замолчал.

– В этом я с вами солидарен, Варфоломей Бармалеич, - печально сказал Зискинд.
– Полагаю, что наши "верхне-башенные" (да и не только они) не могут не понимать, что следовать по такому пути, НПВ-красть для наживы, для себя это действительно уподобиться вышеупомянутым, переходить с прямохождения на четвереньки. Никакие миллиарды это не оправдают.

– Ну, так в главном мы едины, Юрий Акимович! Меня более всего занимает не "брать или не брать", а вопрос масштабов. Понимаете, раз уж так- то нам важно не мельчить. Голодный мальчишка, залезший в карман, - вор; а прихватизовавший за бесценок и взятку алюминиевый завод, аэродром с сотнями самолетов, целое поле нефтяных скважин...
– не вор, благородный реформатор и опора общества. И мы должны быть такими, как наша "элита",.. Я это вот к чему, Юра: нет ли в Катагани здания с десятком банков? Как в Швейцарии. Много ли вы возьмете в одном-то? Хорошо, если миллион.

Теперь Зискинд смотрел на меня с большим интересом:

– А что, Ловушками можно взломать и такие здания?

– Даже взять целиком. Принцип позволяет.

Архитектор подумал.

– В Катагани таких нет. Это надо по столицам. Да и вообще такие дельца лучше проворачивать в иных городах.

– А может, вам нацелиться на ЦДБ, Центральный Державный на Пушкинской. Я в соседнем доме живу. Внушительное здание. И сейфов там побольше, и в них, наверно, тоже...

– Так тот строил не я, его ставили еще в прошлом веке. И проект вряд ли сохранился. А без него... И вообще есть правило: не кради, где живешь, не живи, где воруешь. А вы там рядом обитаете.

– Юра, какие слова! Откуда это у вас?

– Варфоломей Дормидонтович, я тоже ни разу не залез в чужой сад; это позорное пятно и на моем детстве. Но телевизор-то я смотрю.

YIII

Словом, мы поняли друг друга. Напоследок я поинтересовался:

– Юра, вы прослушали тот последний монолог Александра Ивановича? И разговор с Валерьян Вениаминовичем?

– Да, конечно. Сильно. Меня особенно впечатлило "пузырение". Я как архитектор участвую в нем.

– Я о другом, о нашей жизни как бреде согласованном, по Корневу, активном помешательстве. Вы не находите, что и мы с вами сейчас такие? Вроде того пациента из анекдота с манией преследования. Который считал, что он зерно и любая курица его склюет?..

– Мм... напомните.

– Ну, врачи его подлечили, воспитали, успокоили. На консилиуме больной заявил, что больше не считает себя зерном, он человек, - пожал им руки, ушел... и через минуту вернулся с трясущимися губами. "Что такое?" "Там во дворе петух!" "Но вы же знаете, что вы не зерно." "Я знаю, но петух-то не знает!" Так и мы: знаем, что действуем верно и из высоких побуждений - но боимся, что "петухи" этого не знают. Ну, и пусть не знают. Не их петушиного умишка это дело. Не склюют.

Зискинд посидел молча, встал, протянул руку.

– Вы меня успокоили и воспитали, Варфоломей Дормидонтович. И я, как тот пациент, пожимаю вам руку."

Глава восьмая. "Раз мы шли на дело..."

Бескорыстно заботясь о себе, мы освобождаем

от этих хлопот наших близких - и тем помогаем им,

а также обществу в целом.

К.Прутков-инженер

1.

День текущий 20.9928-й сент ИЛИ

21 сентября 23 ч 49 мин

Вверху были свет и быстрота

внизу медленность и сумрак

Два НПВ-урки: Михаил Аркадьевич Панкратов, зав лаборатории Ловушек, и Юрий Акимович Зискинд, до недавних пор зам главного архитектора Катагани, ныне снова архитектор НИИ НПВ и башни, - хряли на дело. Брать большой сейф. Во втором по величине в городе банке "Славянский" (в народе "комсомольский"), находившемся в центре, в здании бывшего крайкома комсомола.

Хряли они в милицейском "бобике" (тоже недавно НПВ-похищенном и затем перекрашенном) - с задним отсеком, в каком возят задержанных. За рулем был Панкратов. Главной задачей было снаружи узнать участок стены, за которым находилась массивная бронированная камера. Внутри место изучили днем: комната 5 на втором этаже в глубине коридора налево.

Зискинд все-таки грустил. Крайком комсомола - это был его дипломный проект. С отличием защитил. Настолько с отличием, что и выстроили с незначительными изменениями. С него он выдвинулся, был замечен, пошел в гору. И пожалуйста - наведывается к нему в таком качестве. Зарешеченный отсек для задержанных в "бобике" за спиной архитектора особенно давил на него.

Панкратов легко вел машину по пустым улицам, насвистывал. Обычно он напевал или высвистывал сложные мелодии классической музыки; но сейчас в уме вертелась бессмертная "Мурка" - отредактированная иронически: "Раз мы шли на дело: я и Юра Зискинд. Архитектор вытащил наган..."

– А как по фене "эксперт"?
– поинтересовался вдруг тот; у него, похоже, тоже что-то такое вертелось в голове.
– Наводчик, что ли? Стремщик? Скокер? Шнифер? Сталкер?

– Не знаю, - пожал плечами Миша, - я ведь тоже не профессионал. Кажется, наводчик. Да не переживайте вы так, Юрий Акимович. Ей-богу, даже со стороны видно! Вы в комсомоле состояли? Взносы платили?

– Конечно. Пятнадцать лет.

– И я состоял, платил. Так все это наше. Вы же знаете, что во главе банка стоят бывшие крайкомовцы - те самые, что вели к бескорыстному светлому будущему, где денег не будет. Да так вели, что шаг вправо, шаг влево считался побег. И привели: теперь денег у нас нет, у них есть. Как по-вашему, откуда они у них? Таких потрошить, выражаясь в прежних понятиях, дело чести, доблести и геройства. Вот мы и приехали.

2.

Трехэтажное здание кремового цвета с портальным входом и гипсовым гербом СССР на фронтоне стояло на краю площади с фонтаном; торцевой стеной (как раз тою, за которой на 2-м этаже располагался сейф) оно было обращено к улице Христопродавцев (бывшей Коммунистической). Панкратов остановил машину метрах в ста от нее, опустил стекло.

– Отсюда определить сможете? Желательно с точностью до двух метров... Обидно будет, если выпотрошим не ту комнату. А?

Улица была слабо освещена.

– Далековато, темновато... ближе нельзя?

– Не стоит. Возьмите бинокль.

Зискинд приставил бинокль прямо к очкам, подкрутил резкость:

– Так... ага. Высота потолков там 3,2... плюс перекрытия 0,4... плюс фундаментный выступ. Значит, отсчитываем 4 метра от асфальта - это пол комнаты. Высота сейфа?

– Два метра с небольшим.

– ... Итого по вертикали шесть.

– Теперь по горизонтали?

– Сейчас... от угла. Мужской туалет 4 метра. Кладовка уборщицы полтора... потом эта комната, ширина шесть с половиной. Он там где?

– Как раз посередине.

– Четыре плюс полтора плюс три с четвертью... плюс толщина стен. Девять с половиной. Итак, прицел: шесть по вертикали от асфальта, девять с половиной по горизонтали от угла дома.

– Класс, - с уважением сказал Миша.
– Без чертежа все числа на зубок... сколько лет-то прошло?

– Одиннадцать от сдачи дома... в этом я профессионал, Миша.

– Класс, - повторил тот, беря с заднего сиденья Ловушку.

3.

Это была его первенькая, самая неказистая и проверенная. Приклад из плохо обструганной доски, к ней жестяными, из консервной банки, скобами присобачена литровая колба термоса зевом вперед; с боков батарейки, электроды, провода, рукоятки. Все венчал "оптический прицел", тоже самодельный, из половинки бинокля.