Чтение онлайн

Главное - здесь.

Дальнейшее: выбрать новую площадку среди скал, расчистить и ее Дробящими Ловушками-фрезами, сделать выемку под фундамент, установить, выровнять и т.д.
– было делом техники. При участии "шараш-монтажек", кои все покрывали и все ускоряли, управились до вечера.

6.

Из дневника Любарского

"День текущий 29.6818 сентября ИЛИ

30 сент 16 ч 22 мин

43-й день или 47-я Гал.микросекунда Дрейфа М31

30+83 сент 4 ч на Уровне К122

Я не знаю, как это происходит: ни движение галактики, ни сфокусированная сюда передача через миллионы лет и световых лет ее нынешнего образа... но то, что это четко связано с Шаром, со Вселенной в нем - а тем и с нами, неразличимыми для галактик микросуществами, как это ни дико звучит, уверен..."

Чуть позже, в пределах К-часа: к нему в пецарий-любарий наведался Толюн; попасть наугад в "пустыне времени" в нужную точку 4-мерного континуума было непросто, но ему это удалось:

– Помните, летом мы с вами поднимались в МВ, вы излагали иерархию вселенских событий, - без обиняков начал тот, - в числах. У вас выходило, что событие "человек" соотносится со Вселенной-событием как как единица просто и единица с 93 нулями...

– Помню, Анатолий Андреич, как же.

– Так в свете движения, - Толюн мотнул головой ввысь, - этой М31 эти ваши умствования приобретают смысл вполне практический. Шар, его внешняя оболочка, соотносится со Вселенной нашей не так круто, на 4-5 порядков дробь крупнее. Но все равно, единица с 89 нулями в знаменателе тоже не густо. Особенно в сравнении с куда более богатым, чем наше, внутренним содержанием Шара. Знаете, какое выходит соотношение для Меняющейся Вселенной с ее внешней оболочкой в 100 тысяч квадратных метров?

– Какое же? Да вы присядьте.

Присесть в пецарии-любарии было некуда, разве что на застланную раскладушку; единственное кресло занимал директор.

Толюн огляделся:

– Да ничего... Как поверхность Земли с поверхностью нуклона.

– Ого!

– Да. То есть полная изоляция. Так было миллионы лет его блужданий - пока не оказался здесь и не попал в руки Саши Корнева, а затем Пеца и всех остальных. Изоляция была такая, что Вселенная никак и не знала, не могла знать, что в этой маленькой области пространства есть. И МВ в Шаре так само.

Васюк помолчал. Он был неразговорчив, длинная речь ему давалась нелегко. Варфоломей Дормидонтович ждал.

– С этой позиции стоит теперь оценивать этот информ-луч от М31, который Фантомом назвали. Он адресован сюда и только сюда... Вселенная - узнала.

– Вы тоже так полагаете? Значит, нас уже двое. А было трое...

– Значит, Вэ-Вэ тоже понимал?

– Да. Он первый.

Оба снова помолчали. Потом Васюк продолжил:

– Конечно. Куда же еще... Но охватывает всю Солнечную. Тоньше, локальнее никак. Не только участок пространства в сотни метров, но и планеты для... Толюн снова мотнул головой вверх, - галактик-существ неразличимы. То есть изоляция и неведение. А от нашей работы, от башни внедреной, от подъемов в кабине ГиМ в МВ... и, главное, с последующими выходами в обычный мир, в Большую Вселенную - и с новой информацией потрясающей - изоляция нарушилась. Неведение превратилось в ведение. Большая Вселенная узнала об МВ - и приняла это очень всерьез. Приняла какое-то важное решение. Вот и... Знать бы: какое?

Он замолк.

"Замечательно, - думал Любарский, - иная трактовка того нашего разговора с Вэ-Вэ покойным, темы его. И моих умствований о Контакте."

– Так я пойду.
– Васюк повернул к двери.

– Минутку, Анатолий Андреич: а как? Узнала-то. Тот повел плечами, подумал:

– Да через нас и узнала. Если один человек от другого что-то может узнать... в том числе и внечувственным восприятием, телепатически - почему это не может Вселенная! Не дурее же она нас.

Он ушел. Сказал свое и удалился. Чего рассусоливать.

А Варфоломей Дормидонтович почувствовал себя бодрее. Вскочил, разгуливал по комнате, потирая руки.

7.

Надо ли говорить, что вечер и ночь с 30 сентября на 1 октября Евдоким Афанасьич провел здесь, возле родимого 20-дюймовика? Прежде всего тщательно отер всюду пыль; потом отнивелировал, проверил поворотные штурвалы и рукояти, все шкалы настройки - подготовил. Точно так он повозился и с механикой купола павильона: погонял в поворотах на 360 градусов, раздвигал щель. Все работало исправно, ничего его НПВ-перемещение-похищение не повредило.

Следует ли упоминать, что первая ночь (кстати, отменно ясная) была для него как брачная для молодожена? Что из всех объектов Космоса он выбрал именно дрейфующую галактику М31 - пусть ее другие называют Фантомом!
– на краю созвездия Цефея?

И - такова была злосчастная (хотя за такое "злосчастье" многие отдали бы все свое серенькое благополучие) доля Дусика, не принимаемого этой жизнью всерьез, - он снова что-то открыл. Одни впоследствии называли это "затяжными мерцаниями Фантома", другие, посмышленее, Вхождением. Но так или иначе, увидел это первым снова Климов. Увидел он это

в день текущий 0.0507 октября ИЛИ

1 октября в 1 час 13 минут

(то есть, собственно, в ночь на 1 октября).

М31 уменьшалась, трепетно голубела, вытягивалась с одного края - по направлению Дрейфа - еще уменьшалась... и исчезала. Действительно будто во чтото входила. Точнее, втекала.

"Куда же это она? Насовсем, что ли? В иные измерения?..
– соображал Евдоким Афанасьич, глядя на черноту со звездами в окуляре; потом вышел из павильона, задрал голову, смотрел так; не нашел в небе Фантома М31.
– Опять никто не поверит..."

Вернулся в павильон, посмотрел по шкалам и записал точные координаты точки небесной сферы, где такое произошло, сам факт и время. Сел ждать. То в телескоп посматривал, то, выходя, прямо в небо.

Так провел ночь, на востоке начало чуть светлеть небо.

И в день текущий 0.2375 октября ИЛИ

1 октября в 5 часов 42 минуты

– засек!

... наиболее замечательно было, что заметил Климов появившуюся снова "Туманность не-Андромеды" помимо своего прибора - прямо, невооруженным глазом. Потому что она возникла, будто вынырнула из тьмы не в том месте, куда был нацелен рефрактор. Теперь она была вне границ созвездия Цефея. И ярче стала.

Климов направил телескоп в новое место, наблюдал: М31 была та да не та, малость деформированная и под иным углом своего знаменитого крена.

"Никто же опять не поверит. Не буду и соваться с сообщениями, ну их. Варику только покажу, обсудим. Но главное: что это?.."

Глава четырнадцатая. Приказ о течении времени

Если действие равно и противоположно

противодействию, зачем нужны они оба?

К.Прутков-инженер

Сейчас пойдет трудная глава. Этот роман, как успел, наверно, заметить читатель, вообще не из легких; но в этой будет особенно много неразвлекательного и не в подъем уму. Лучше сказать прямо, без сюжетных завитушек: наиболее важным в данной истории оказываются - хотя это и для автора неожиданность - не события всякие, а духовно-интеллектуальная эволюция В.Д.Любарского. Бармалеича - доцента-расстриги и нового директора НИИ НПВ. Именно эволюция, не просто прозрение. Прозрения истинного смысла вещей были у Корнева и Пеца, они их и сгубили. Этот их информацию усвоил, их опыт учел - и вынужден двигаться дальше.