Время больших отрицаний
Шрифт:
– Ну, по признаку скромности, конечно, нужно назначать директором Валю Синицу. А я зашел сюда так, посмотреть... пойду, извините.
И вышел во внутреннюю дверь, в зону.
4.
День текущий 16.4891 сент ИЛИ
17 сентября 11 ч 44 мин 15 сек
17+70 сент 10 ч на уровне К144
... пока Миша сидел на совещании, там минули сутки
– Ну и подчиненные у вас, Варфоломей Дормидонтович!
– бросил Документгура Любарскому.
– А это тоже специфика верха, - огрызнулся тот.
– Там у нас, знаете, самостоятельность в цене.
– Самое интересное, что он прав, - сказала Малюта.
– Не только о руководстве в условиях НПВ, но и о БорБорыче.
– Почему же вы не сказали это при нем?
– спросил Любарскй.
Под этот диалог поднялся со своего места Толюн - и тоже вышел через внутреннюю дверь. Без слов. Его проводили глазами.
Его поступок тоже отдавал чем-то Вселенским.
– А ваше какое мнение, Виктор Пантелеймонович?
– повернулся начплана к Страшнову.
– Подбирали нам руководителей тогда, помогите и сейчас.
Тот прижмурил набрякшие веки, усмехнулся:
– Я нынче частное лицо, здесь вроде эксперта, какая от меня помощь. Да и тех не я подобрал, а сама жизнь, парень правильно сказал. И насчет совета тоже. Выбирайте на альтернативной основе, как сейчас принято, кого сочтете нужным.
На том и порешили. Главным инженером на альтернативной основе утвердился Буров. Директором избрали Любарского (несмотря на его протесты). Создали и предложенный Мишей Координационный совет с правом для каждого члена его принимать самостоятельные решения наверху. Ни Панкратова, ни Васюка в него, разумеется, не включили.
Валя Синица как был, так и остался замом по общим вопросам; старшим куда пошлют.
... И был эпизод. Небольшой, коротенький - но многое определивший далее. Вновь избранные директор и главный инженер воспользовались ситуацией и обратились к присутствующим городским властям с просьбой о помощи. Сами, мол, видите, в каком мы положении. Неплохо бы и финансово-экономически поддержать, да и технику для разборки завалов прислать. Буров даже напомнил, как всем миром год назад обуздали Шайтан-Шар - при высоком содействии Виктора Пантелеймоновича Страшнова; вот и сейчас бы...
На что власть в лице мэра, выбираясь из-за стола, отреагировала так:
– Финансово... техникой... всем миром!.. Будьте благодарны, что на первый случай не наложим на вас штрафные санкции.
– За что?!
– в один голос спросили Любарский и Буров; да, кажется, не только они.
– Найдем за что. Город переполошили, имущество исчезло и повреждено. Вот у меня где ваш Шар!
– и "румяный комсомольский вождь", ровесник Бурова, ныне банкир и мэр, постучал себя ладонью по полной белой шее.
Страшнов молча пошел к двери; он более не был властью.
Впечатление было настолько сильным, что никто кроме коменданта Петренко не пошел провожать высоких посетителей к их лимузинам (что, конечно, тоже было ошибкой). Все остались в комнате и ошеломленно смотрели друг на друга.
– Сволочь какая...
– растерянно сказал главинж Виктор Федорович; у него по-мальчишески кривились губы.
– Вот у него где наш Шар!..
– он тем же жестом постучал себя по шее.
– Вошь сановная. Он даже не знает, что там!
– Н-да!
– крякнул Волков.
– Прости им, господи, ибо не ведают, что творят. А прощать-то нельзя. Да и допускать творить такое тоже бы...
Люся Малюта рассмеялась звонко и зло:
– Что, мальчики, получили... помощь!
– Ясно. Полагаться нам надо только на самих себя, - сделал верный вывод новоиспеченный директор; и озабоченно потер лысину.
– М-да... Как говорил Людвиг ван Бетховен: "Человек, помоги себе сам!"
– Во! Предлагаю лозунг: "НИИвец, помоги себе сам!" - оживился Буров.
– И другим тоже, - молвил Мендельзон.
– Что другим тоже?
– Лозунг дополнить надо: помоги себе сам - и другим тоже. Ничего, если это не по Бетховену.
На том и порешили. Но лозунги не развесили, забыли, заморочились. Было не до рекламы.
Впрочем, и без этого эпизода НИИвцы, как избранные, так и обойденные, понимали - если не словесно, то чувствами: эти взаимодействия и налаженные отношения с властями, с внешним мирком... не то, мура. Лишняя трата нулевого времени.
Потому что незримо присутствовали - и на совещании, и вообще здесь - два покойника: Пец с его тезисом, что мир НПВ суть более общий и мощный, ПЕРВИЧНЫЙ случай действительности, и Корнев, который возглашал и делами утверждал необходимость решать проблемы именно так: используя ускоренное время, обширные пространства его - и поля. Это было посерьезнее любого начальства. Их мир был куда крупнее, чем у того "вождя".
И немногословный уход с совещания в зону, в мир Неоднородного Пространства-Времени, в Первичку сначала Панкратова, затем Толюна весил больше мелких решений здесь - на обочине, на проходной.
Нам с вами, читатель, так же придется применяться к этой НПВ-ситуации. Это ведь именно потому, что в медленном течении времена, на однородной обочине, удалось развернуть повествование о совещании в комендантской каморке. Едва ли не протокол: кто что сказал, да что ему ответили, какое у кого было выражение лица...
Потому что прочие дела в Шаре сейчас замерли. А дальше - нет, не выйдет. Урывками о крупном, эпизодиками про сложное, вплоть до одной фразы - иначе не охватим. И счет, счет времени.
Не времени - ВРЕМЕН.
Да и замерло ли там все? Ну-ка вперед...
Глава третья. Старания молодого Панкратова
(Рождение в грозе и буре)
Самое близкое к Божественному творению мира:
роды, созидание и творчество.
Из Книги Сутей
1.
День текущий 16.4905 сент ИЛИ
17 сентября 11 ч 46 мин 22 сек
17+0 сент 23 ч 32 мин в зоне
17+70 сент 15 ч на уровне К144
... сразу за проходной они оказывались не на Земле;