Чтение онлайн

На перекрестке улиц Гарсон и Монкада основная часть колонны повернула направо, а машины, в которых ехали группы захвата городской больницы и Дворца правосудия, двинулись прямо. Затем группа Абеля свернула на Центральное шоссе, которое привело к больнице. Следом за ними подъехала машина доктора Муньоса. Полицейского, охранявшего вход в нее, удалось быстро связать, после чего Абель расставил своих людей внутри здания у окон, выходивших на казарму.

Группа, в составе которой находился Рауль, выехала на Центральное шоссе, но, вместо того чтобы повернуть направо, поехала прямо. Вскоре они, к своему удивлению, увидели перед собой знакомые очертания отеля «Рекс». Поняв, что заблудились, они объехали кругом Марсово поле и снова свернули на Центральное шоссе, по которому добрались наконец до Дворца правосудия.

5 часов утра. Исраэль Тапанес устроился на заднем сиденье голубого «бьюика», за рулем которого сидел Фидель Кастро. Рядом с Тапанесом разместились Карлос Гонсалес; Абелардо Креспо и Густаво Аркос, [31] впереди — Педро Мирет и Рейнальдо Бенитес. В памяти Тапанеса до мельчайших подробностей запечатлелись события, происшедшие в течение этого короткого отрезка времени. Через многие годы он рассказывал о них так, как будто это случилось вчера:

«Машины повстанцев выезжали одна за другой с фермы «Сибоней» на проселочную дорогу, вытягиваясь в длинную колонну. Мои спутники сидели молча, лица у всех были спокойные, сосредоточенные. Подъехав к мосту Сан-Хуан, колонна остановилась, пропуская «джип», в котором я разглядел двоих людей с такими же дробовиками, как у нас, — должно быть, направлялись поохотиться в воскресный день. Съехав с проселочной дороги, мы оказались на Авениде Рузвельта. Улицы города в этот час были пустынны, лишь изредка мелькали случайные прохожие.

С Авениды Рузвельта мы свернули на Авениду Гарсон. Не доезжая Центрального шоссе, передняя машина повернула направо и въехала в небольшой переулок, упиравшийся в массивное трехэтажное здание. Это была Монкада. В конце переулка головная машина остановилась неподалеку от сторожевого поста казармы. Остальные машины свернули в переулок следом за ней. В этот момент мы заметили солдата, внимательно наблюдавшего за подъезжавшими к Монкаде автомобилями. Передовая группа между тем успела обезоружить часовых поста № 3 и подняла цепь, перегораживавшую въезд в казарму. Услышав подозрительный шум, солдат повернул голову в сторону поста, затем посмотрел на нас и потянулся рукой к подсумку с патронами. «Нужно его обезоружить», — раздался голос Фиделя. В этот момент в переулке появился патруль — два солдата с пулеметами; видимо, они догадались, что на посту что-то неладно. Увидев нашу машину, солдаты вскинули пулеметы, приготовившись открыть огонь. Фидель резко рванул руль в сторону и направил машину прямо на них. Раздалась пулеметная очередь, я инстинктивно пригнулся. Когда я снова поднял голову, то увидел, что патруль ретировался с поля боя, а смотревший на нас солдат лежал на земле — он был убит выстрелами из соседней машины. Наш «бьюик» врезался в бордюр тротуара и остановился. Открыв дверцу, Фидель выскочил наружу с пистолетом в руке. И тут неожиданно завыла сирена».

Ее пронзительный вой всколыхнул рассветные сумерки, стремительно заполняя своим звуком улицы и площади спящего города. В Монкаде была объявлена тревога.

Неужели провал всей операции, тщательно подготовленной, продуманной во всех деталях? Думать сейчас об этом уже не было времени.

Карлос Гонсалес дернул ручку дверцы — безуспешно, она не открывалась.

— Ну что ты там возишься? — заорал Тапанес и толкнул дверцу изо всех сил. Она распахнулась, и Тапанес вместе с Гонсалесом вывалился из машины прямо на мостовую. Поспешно вскочив на ноги, Тапанес увидел, что находится совсем близко от поста № 3, рядом с ним были Фидель и Мирет. Из подъезжавших сзади машин выскакивали люди. Стоя на середине улицы, Фидель кричал им, чтобы они направлялись к казарме. Несколько повстанцев в суматохе вбежали в здание военного госпиталя, однако быстро поняли, что ошиблись и выскочили обратно.

Тем временем группы Абеля и Рауля захватили Дворец правосудия и городскую больницу и повели оттуда обстрел казармы. Несмотря на то что гарнизон Монкады застичь врасплох не удалось, часть повстанцев все же успела проникнуть внутрь. Монтане, Рамиро Вальдес и Суарес Бланке захватили в плен около полусотни солдат, едва успевших вскочить с коек по сигналу тревоги. Они безропотно сдались, ошарашенно глядя на незнакомых людей, державших их под прицелом.

С двустволкой наперевес Тапанес бросился, стреляя на ходу, к воротам казармы, но плотная завеса огня преградила ему путь. Застрочили установленные на крыше тяжелые пулеметы. Краем глаза он видел Фиделя, который с пистолетом в руке прорывался к входу, воодушевляя своим примером остальных бойцов. Неожиданно Тапанес заметил прямо перед собой солдата, недоуменно наблюдавшего за тем, что происходило вокруг. Рядом стояла прислоненная к дереву винтовка «спрингфилд». Тапанес растерялся, не зная, как поступить; стрелять в безоружного у него не поднималась рука. Увидев его, солдат испуганно спросил:

— Послушай, что случилось?

— Не двигайся, — нашелся наконец Тапанес, — ты арестован.

Солдат удивленно смотрел на него, не понимая, кто этот одетый в военную форму человек с охотничьим ружьем,

— Что случилось? — переспросил он.

— Не задавай вопросов, ты взят в плен. Делай то, что я тебе скажу, — не совсем уверенно произнес Тапанес, с трудом представляя, как поступит с ним дальше.

Солдат пристально посмотрел на Тапанеса, стоявшего перед ним с непокрытой головой, скользнул взглядом по его желтым ботинкам, подвернутым внизу штанинам, затем медленно, точно заводной механизм, взял винтовку и начал поднимать ее к плечу. Тапанес отскочил назад на несколько шагов и, вскинув ружье, крикнул: «Бросай оружие и сдавайся!»

Солдат и не думал повиноваться, угрожающе подняв ствол винтовки. Оба выстрелили почти одновременно.

Глядя на тело солдата, сраженного им наповал, Тапанес будто оцепенел. Кругом шла пальба, рядом с ним градом сыпались пули, но он ничего не слышал и не видел. Пробегавший мимо боец хлопнул его ладонью по спине:

— Осторожней, так можно и пулю получить.

Очнувшись, Тапанес вновь услышал звуки выстрелов, крики людей, ощутил запах пороха. Он перезарядил ружье и повел огонь по крыше, где были установлены пулеметы. Перебегая с места на место, Тапанес опять оказался рядом с Фиделем и Миретом. Неожиданно в одной из стенных бойниц он заметил человека, который периодически высовывал голову из своего укрытия и стрелял по их группе. «Он же сейчас убьет Фиделя», — промелькнуло в мозгу Тапанеса. Он тщательно прицелился, и когда тот снова выглянул, нажал на спусковой крючок. Выстрел был удачным: голова исчезла и больше не появлялась. Тапанеса охватило чувство радостного возбуждения — он показал себя настоящим бойцом, без страха смотревшим смерти в глаза. Теперь он был твердо уверен, что не погибнет.

Внутренний двор казармы обстреливался людьми Рауля. Проникнув с началом боя во Дворец правосудия, они обезвредили его охрану, после чего выбрались на крышу и повели оттуда прицельный огонь. Полуодетые солдаты выбегали в панике из казарменных помещений, решив, что произошла вооруженная стычка между враждующими армейскими группировками. Появилось несколько офицеров, живших неподалеку, которые с растерянным видом наблюдали за перестрелкой, не понимая, что происходит. Однако паника начала понемногу утихать, и гарнизон Монкады перешел к организованному отпору нападения повстанцев. Вскоре приехал майор Моралес Альварес, который взял в свои руки руководство обороной.

От фермы «Сибоней» до Монкады Рикардо Сантана ехал вместе с подпольщиками из Артемисы. Через какое-то время передняя машина резко затормозила и остановилась, следом за ней встали остальные машины. Услышав выстрелы, Сантана и все, кто был с ним, выскочили наружу. Впереди, метрах в сорока, Сантана увидел стоявшего посреди мостовой Фиделя, который, подняв руку с пистолетом, звал людей за собой. Стрельба тем временем усиливалась. Небольшими группами повстанцы продвигались все ближе к стенам Монкады. Несколько человек забежали во дворики соседних домов, где жил обслуживающий персонал, но, поняв, что ошиблись, поспешно вернулись назад.

Держа пистолет, Сантана бросился к входу в крепость. Прицелившись в автоматчика, стрелявшего с крыши, он нажал на спусковой крючок, однако выстрела не последовало — заело патрон. В это время он заметил стоявшего на середине улицы солдата с винтовкой М-1, который, вспоминал Сантана, «дрожал как осиновый лист». Недолго думая, Сантана навел на него свой пистолет и скомандовал:

— Бросай оружие!

Видя, что солдат продолжает стоять все так же неподвижно, Сантана направился к нему, чтобы отобрать у него оружие, как тот вдруг вскинул винтовку к плечу. Сантана уже мысленно распростился с жизнью, но на его счастье рядом оказался Оскар Алькальде.

— Алькальде! — отчаянно крикнул Сантана. Раздался спасительный выстрел, и солдат упал как подкошенный. Сантана хотел было завладеть винтовкой убитого, но пулеметная очередь с крыши казармы вынудила его отступить. Тут Сантана увидел еще одного лежавшего на мостовой солдата с пистолетом на поясе. Нагнувшись, чтобы вынуть пистолет из кобуры, он обнаружил, что пистолет прикреплен к перекинутому через плечо ремню. Сантана изо всех сил рванул пистолет, и ремень, не выдержав, лопнул.

Сантана не помнил, как долго еще участвовал в перестрелке. Он отчетливо понимал, что шансов на успех у повстанцев почти не оставалось, но все же не покидал поле боя. Через некоторое время до него донеслись крики: «Скорее машину, нужно вывезти раненых!» Несколькими минутами позже поступил приказ отходить.