Чтение онлайн

Белый князь подошел к юношам.

– Я безмерно виноват перед вами, ребята. Вы вправе меня ненавидеть. Но прошу вас: простите меня.

Они смущенно прятали глаза.

– Да мы... мы никогда... Мы не могли ненавидеть тебя, - сбивчиво, хотя и дружно ответили близнецы.

Оливул положил руки на их плечи и взглянул в смуглые одинаковые лица. Волнение и робость владели сейчас всем их существом.

– Что происходит? Неужели вы боитесь меня?
– удивился Белый князь, и тут в темном экране огромного монитора заметил свое отражение.

Пораженный внезапной догадкой, он медленно поднес к глазам прядь белых волос. Как по искрящемуся чистому снегу, промчался многоцветный хоровод воспоминаний: Темные Миры, бабка-отшельница - скрюченная нянька-колдунья, размытый образ отца и мальчишки-близнецы, почитавшие его как старшего брата...

Бер-Росс на несколько секунд потерял ощущение реальности и очнулся, когда крепкие руки, подхватили его с двух сторон.

– Оливул, пойми, если бы Диербруку стало известно, кто была наша мать, тебя сделали бы вечным изгнанником! Мы не могли допустить, чтобы кто-то узнал в нас Гай-Росса!.. Оливул, что с тобой?

Тот тряхнул головой и сделал предупреждающий жест, когда близнецы попытались усадить его в кресло.

– Все в порядке... Грег-Гор, зачем же ты скрывал это от меня?
– голос его дрожал.
– Зачем, Грег-Гор?

Юноши молчали.

– Эх, ты, дракон двуглавый, - Оливула крепко обнял братьев.
– Кто открыл вам тайну?

– Мы дневники Ортского обнаружили нечаянно, - объяснил Грег.

– А потом бабку нашу нашли, - продолжил Гор.
– Она нам все и рассказала: и про тебя, и про мать с отцом.

– Ладно, ребята, - Белый князь поспешно провел ладонью по щеке.
– В таких случаях говорят: лучше поздно, чем никогда.

Посмотрев вокруг, он встретил понимающие доброжелательные лица друзей. И ярче всех сияли большие серые глаза Юльки.

Ш 43 Ч

Серафима подробно изложила события, происшедшие за то время, пока Юлия и Оливул выбирались из пещер. Девушка терпеливо дослушала до конца, но после дала полную волю своему негодованию.

– Рамзес заявил, что любит меня? Че-пу-ха! Он только себя любит, и свое мнение! Вы бы его видели, когда нас стало затягивать в черноту. Он ни о чем, кроме своей драгоценной персоны, и не думал в тот момент. А видочек у него при этом был - как будто после кошмара прочухался!

– Рамзес был человеком, - вступились близнецы.
– Человек, обычный мирянин, не может выжить в Пути, если рядом нет внемиренца.

– Подождите, - остановил Оливул, - вы только что утверждали, будто неизвестный экзистор завладел Виктором и использовал его в своих целях - в частности, для того чтобы выследить меня.

– Есть еще одна деталь, Оливул, - сказала Серафима.
– Для тебя не секрет, что я сенсор. Так вот, вопреки воле Виктора я все же проникла в его сознание вчера днем.

– И?

– Оно было пусто. Да, абсолютно пусто: ни единого образа его мозг не порождал. Из этого я заключила, что в тот момент Виктор был не человеком, а искусственным созданием экзистора.

Оливул ударил пальцами по подлокотнику кресла.

– Черт возьми. Значит, настоящий Виктор Рамзес погиб.

– Когда?
– Юлька повернулась к другу.
– На что угодно могу поспорить: в момент катапультирования он являлся самим собой!

– Если бы он "являлся самим собой", - передразнил Данила, -он бы не поперся ночью под шквальным ветром тебя искать. И уж точно не взял бы с собой Ваську.

– Все объяснимо, - вздохнул Бер-Росс.
– Сначала экзистор просто наложил образ на живого человека и заставил его жить по своим правилам. Как источник бесперебойной энергии он использовал Лога, который стал связующим звеном между Миром старого Экзистедера и тем Миром, где мы сейчас находимся. В какой-то момент Рамзес погиб. Возможно, это случилось при неудачном приземлении с катапульты.

– Почему же экзистор не уберег его?
– спросил Грег, и Гор молча присоединился к вопросу.

– Он не смог этого сделать. Моя энергия преобладала, и любую Игру я бы заметил. Он выпустил Виктора, когда вы подлетали к зоне моего Экзистедера, Оливул посмотрел на Юльку, - поэтому тебе и показалось, что пилот очнулся от кошмара. А после гибели человека, экзистору ничего не оставалось, как состряпать пустой образ и вести его самому. С вами был не Виктор Рамзес, а некто другой.

– Донай!
– вскричали близнецы на сей раз вместе.

Оливул поморщился.

– Донай не умеет работать с Экзистедером, у него недостаточно пока сил, чтобы подчинить себе энергию Созидания. Могу предположить, что экзистор пытался заставить вас поверить будто он - Донай.

– И все же, Оливул, - юноши не отступали, - Экзистедером руководил твой... наш кузен. Ведь если бы ты сам столкнулся с его работой, ты бы узнал его?

– Да, с большой вероятностью.

– Вот и мы узнали! Это был Донай.

Азарт, с которым говорили юноши, вызвал улыбку у Белого князя.

– Я встречался с его потоком трижды, - сказал он; Грег и Гор удрученно умолкли, а брат продолжал: - Не хочу настаивать - я, конечно, могу ошибаться. Однако тогда придется допустить, что Донай потерял самолюбие и добровольно настроил сам себя в резонанс с чужим Экзистедером, фактически отдав ему и свои силы, и свою волю. Согласитесь, это маловероятно, тем более остается нераскрытым ключевой вопрос - ради чего?

– Ты же его конкурент на пути к княжескому Жезлу!
– напомнила Юлька.

– Пустое! Я уже говорил тебе - Жезл не играет никакой роли. Я знаю Доная много лет, с его ранней юности. Он стремился к независимости, но никогда - к княжеской власти. Из-за чрезмерно натянутых отношений с отцом он ненавидел наш Мир, а иногда мне казалось, что он презирает внемиренцев вообще.

Серафима встрепенулась.

– Всех внемиренцев вообще? Почему?

– Ходили слухи, что Диербрук - убежденный женоненавистник - прямо или косвенно стал причиной гибели своей жены и первого ребенка - девочки, очевидно. Таким образом, он остался без законного наследника. Он мог бы, в принципе, объявить Аз-княжечем Доная, однако этого не сделал.

– Вот как?- вырвалось у Грега и Гора.

– Да. Это мои домыслы, именно мои: возможно, жена Диербрука вышла из Темных Миров. Если я прав, щекотливое положение Доная в княжеском семействе вполне объяснимо. Ему пришлось нелегко, а обиды и боль детства не забываются, вот у него и сформировалось искривленное представление о внемиренцах. Это ответ на твой вопрос, Серафима.

– Рамзес - будем пока называть его так, - заговорила Каляда, - бросил интересную фразу: вы все зло, вселенское зло. Что ты об этом думаешь, Оливул?