Чтение онлайн

– Получается, что во всякий месяц ты здесь проезжаешь раз по пять, а если считать туда и обратно, то по десять... Но для чего нужны эти подсчёты?

Князь ответил не сразу:

– Просто вздумалось мне подсчитать, - произнёс он, а затем добавил, чтобы хоть как-то объяснить свою прихоть.
– К тому же я вижу, что тракт хороший. Все рытвины и ямы засыпаны щебнем и ещё - землицей сверху, чтоб лошади не спотыкались. Вот я и думаю, что вряд ли эта дорога была бы так хороша, если б я ездил по ней реже.

– Дорога не подстраивается под путешественника, - рассудительно заметил Войко.
– Ей всё равно, знатен ты, или нет.

По всему было видно, что правителя удивили эти слова:

– Всё, что находится под государевым приглядом, должно становиться лучше. Разве нет?
– спросил Влад.

– Да, господин, но дорога - дело особое. Она подвластна тебе в той же степени, как восход или заход солнца. Ты можешь сколько угодно приглядывать за ними, но это не сделает их ни лучше, ни хуже.

– Восход и заход происходят на небе, а дорога стелется по земле, - заметил государь, - по моей земле...

– ...и всё-таки она никому не подвластна, - продолжал твердить боярин.
– В этом я убедился много лет назад, когда жил в далёкой стране возле большого города. К главным воротам вела дорога, очень плохая. По ней ездил наместник правителя и всегда ругался, а дорога оставалась плохой.

– Значит, никчёмный был наместник, если никто его не слушал, - сказал Влад.

– Его слушали, - возразил боярин.
– Ту дорогу не раз чинили, но она портилась очень быстро.

– Где же находился тот злосчастный путь?

– Где находился? В далёкой стране, - сказал Войко, будто не понимая, о чём спрашивают.
– В далёкой стране, где даже сам правитель ездил по ухабам и ничего не мог поделать.

– Что же это был за правитель?

– Очень могущественный человек.

– А где он правил?

– Господин, не всё ли равно?

– Неужели, в Турции?
– усмехнулся Влад.
– Если ты говоришь "много лет назад", значит, вспоминаешь своё рабское житьё. Наверное, ты и сам участвовал в починке турецких дорог?

– Приходилось, - нехотя кивнул Войко. Он избегал воспоминаний об этом житье, а государь не понимал боярина, потому что привык думать о турках благожелательно.

Когда-то Влад тоже жил в Турции, но не как раб, а как знатный пленник. Конечно, он слышал рассказы о турецких жестокостях, но считал эти рассказы преувеличением, ведь некоторые турецкие законы были даже мягче тех, что действовали в христианских странах. К примеру, в Турции за воровство полагалось отрубать руку, а в христианской стране - вздёргивать на виселице.

Кроме того, к самому Владу, пока он оставался пленником, турки относились гостеприимно, а когда пришла пора, то помогли ему стать государем, так что даже необходимость выплачивать дань не портила облик Турции в глазах нынешнего князя. Вдобавок за время пребывания в этой стране Влад успел "жениться" и родить двух сыновей. "Трудно думать о турках плохо, если в твоих собственных сыновьях течёт турецкая кровь", - говорил себе румынский правитель. Младшего сына он даже сумел забрать в Румынию и окрестить, а вот старший так и остался некрещёным чертёнком, потому что продолжал жить со своей матерью при турецком дворе. Влад понимал, что этого не изменить - старшего сына турецкий султан не отдаст, как ни проси - и всё же, посещая султанов двор, не чувствовал на себе гнёта, как обычно бывает на чужбине.

Турки - и, прежде всего, султан - считали Влада гостем. Турецкий правитель обязательно приглашал Влада на обед, дарил нечто ценное, тем самым вернув часть дани, а затем расспрашивал о новостях и рассказывал свои. Визиры тоже часто приглашали, тоже расспрашивали, тоже дарили что-нибудь, а "валашский гость" отдаривался. Все сановники проявляли любезность и гостеприимство, старались развлечь, удивить - могли похвастаться особо крупным рубином, редкой птицей, новой росписью стен в одной из гостевых комнат или чем-то ещё.

"По-своему хорошие люди", - думал румынский государь, но Войко держался другого мнения. Провожая господина в очередную поездку к туркам, он всем своим видом показывал: "Лучше б ты пришёл туда не с деньгами, а с обнажённым мечом". Вот и сейчас боярин, раз уж пришлось открыто говорить об этих "поганых", решил доказать, что жизнь у них не очень-то хороша.

– Чинить там дороги - никчёмное занятие, - сказал Войко.

– Да, в Турции почти всякая дорога плохая, - согласился Влад, потому что не мог отрицать очевидного.
– Скажу тебе больше. Султан совсем отчаялся исправить положение дел. Настолько отчаялся, что в военных походах решил больше не пользоваться повозками. Всю поклажу теперь таскают верблюды. И всё же плохие дороги не означают, что султан плохой правитель. Не забывай, что Турция - обширная страна. Весьма обширная! Как же начальникам уследить за каждым трактом? Особенно за теми, по которым они не ездят...

– Господин, позволь рассказать, что я видел в других местах, - сказал Войко.

– И что же?

– Видел очень хорошие дороги, по которым ни разу не ездили начальники. А также видел хорошие дороги возле столицы, по которым начальники ездили каждый день. Эти пути выглядели одинаково.

– Где же ты нашёл всё это?

– В Сербской земле несколько лет назад.

– В этом нет ничего удивительного, - возразил Влад.
– Сербская земля совсем мала. Там легко следить за состоянием проезжих путей и содержать их в порядке.

– А как же твоя вотчина?
– спросил Войко.
– Она втрое обширнее, чем все сербские земли. В Румынской Земле я ездил по многим местностям, где не ездил ты. Могу тебя уверить, господин, что большинство трактов, по которым я проезжал, похожи на этот.

– По-твоему выходит, что качество дороги зависит не от того, насколько велика страна, и не оттого, насколько внимательны начальники, - государь говорил спокойно, но всё-таки не мог скрыть своего стремления поскорее узнать ответ.
– Тогда отчего зависит качество дороги?

Боярин неторопливо отвечал:

– Ты ведь знаешь, господин, что дорожные работы - это повинность. Когда некий начальник собирает людей из окрестных селений подновлять проезжий путь, то говорит: "Послужите правителю". Если люди довольны правителем, они думают: "Выполним службу хорошо. Сделаем всё на совесть". Если же они чем-то недовольны, то думают иначе: "Отделаемся как-нибудь. Незачем стараться. Пускай ломаются оси в чужих повозках. Пускай чужие кони сбивает себе копыта о камни на этой дороге. Пускай сам правитель ездит по ней, проклиная всё на свете. Так ему и надо! А с нас никто не спросит. Ведь начальник, который гонит нас на работу, сам не ведает, как ремонтировать дорогу правильно".