Чтение онлайн

— Это теперь считается профессией? — тон серьезный, он смотрит в тарелку, ковыряя салат.

— Пап, у нее аудитория почти десять тысяч и заработок отличный — Антон с нежностью берет маленькую ладонь девушки, и накрывает своей огромной лапой.

— Учить людей жопу качать — благородно, ничего не скажешь! Амалия, ты тоже блогер? — он переключается на меня. Сглатываю.

— Она психиатр — вклинивается мягкий баритон. Владимир отрывается от салата и изучающие смотрит мне в глаза. Отвечаю тем же, стараясь не отвести взгляд от волнения. У этого мужчины глаза цвета черной дыры, проницательные и «тяжелые».

— Врач? — утвердительно киваю. Он переводит взгляд на Ника и поднимает палец вверх, давая свое одобрение, я полагаю. Впервые за вечер их отец не критикует. Видимо это одна из нескольких или вообще единственная причина, почему Ник предложил именно мне такую взаимовыгодную сделку. Улыбаюсь и делаю три больших глотка шампанского, морщусь от пузырьков и выдыхаю. Судя по всему, понравиться папе моего ненастоящего парня действительно непросто и пока мне это удается. Но было бы здорово еще понравиться и самому парню.

Вечер становится чуть расслабленнее, может это связано с несколькими тостами от Антона, может Владимир был слишком голоден и раздражен, передавая всем состояние. Ник откидывается на стуле и я наконец-то слышу его смех. Мне тоже комфортнее, я забываю и о договоренности, и о миссии и об утекающем времени. Позволяю себе просто быть. Елена и Владимир очень уважительны друг к другу, они интеллигенты, образованы, интересуются современной культурой, много путешествуют. Ловлю себя на том, что наслаждаюсь обществом этих людей. И грустно думать, что это наша первая и последняя встреча.

— Амалия, ты на праздники в городе остаешься? — интересуется Елена. Утвердительно киваю, запивая торт. — Приезжайте с Ником на дачу на Рождество? Мы празднуем и католическое, и православное. В четверг ужин. Медлю с ответом, ведь план был только на один вечер. Ник взглядом спрашивает, не против ли я. Киваю. Я за.

— Конечно, мам — улыбается он в ответ. Предложение звучит как очередное одобрение, не могу сдержать улыбку.

Диана с Антоном тоже подтверждают свое согласие. Елена радостно потирает ладони и говорит, что предвкушает чудесные праздники. Потом Антон помогает ей с посудой, а Ник с отцом уходят в кабинет. Диана оказывается приятной девушкой, мы немного говорим о разнице профессиональной литературы и популярного нон-фикшн. Девушка рассказывает о сложностях в работе, спрашивает несколько советов о мотивации и работе нервной системы.

— Амалия — мое имя голосом Елены звучит мягко и элегантно — позови ребят из кабинета, Антон с Дианой уезжают, проводим их. — Как, наверное, здорово расти с такой женщиной в качестве мамы.

Иду через холл по коридору, в дальнюю комнату. Продолжаю рассматривать детали интерьера, останавливаюсь возле одной из картин — на черном фоне переливающиеся нейроны головного мозга. Я знаю эту картину, ее автор Грег Данн, бывший ученый. Здесь — строение задней теменной коры, отвечающей за координацию движений. Интересно, откуда она у них? Задерживаюсь, чтобы рассмотреть получше. Нахожу сайт художника, оставляю в закладках. Было бы здорово повесить такую в кабинете.

— Когда вы начали встречаться? — доносится из приоткрытой двери.

— Недавно.

— Она знает про Диану?

— Нет.

— Тебе же лучше, чтобы никто не узнал. Если еще раз увижу вас вместе, молчать не буду. Она — девушка твоего брата. Тебе что, мало девок для развлечения? Зачем с будущей женой брата спать?

— Все не так, пап. Она моя бывшая…

— Просто не вздумай продолжать — я до боли сжимаю в руках телефон и боюсь пошевелиться.

— С врачихой серьезно?

— Вряд ли.

— Ну разберешься. Что с инвестициями? — пульсация в голове глушит голоса, медленно выхожу в общий холл.

Я — не чучело, а прикрытие. Щит, закрывающий постыдные связи. И это «вряд ли» — вишенкой на куче. Сердце превращается в шаманский бубен, тело мелко трясет. Поднимается злость. «Подонок, я для тебя шутка что ли?» — кричит Богиня, голосом Жириновского. Да, он мне ничего не обещал, мы договорились о помощи друг другу открыто и цивилизовано. Но боль предательства пронзает желудок. Кажется, меня сейчас стошнит. Как можно спокойнее, чтобы не привлекать внимание, иду в туалет. Холодная вода, жаль макияж мешает умыться. Полоскаю рот, дышу, смотрю в отражение. Стучу поочередно по плечам, чтобы помочь психике «переварить» услышанное. Информация тоже может отравить, сейчас мое тело реагирует на слова как на прокисшее молоко — пытается избавиться. Но не получится как с молоком, я не могу расслышать «зачем спать с будущей женой брата». Кишечник готов вывернуться наизнанку. Так, важно включить логику и анализ, иначе эмоции захлестнут с головой. А ревущая без повода Амалия на этом празднике жизни точно будет лишней. Довести уговор до конца, отыграть свою роль, улыбнуться на прощание и больше никогда их не видеть. Завтра это будет просто воспоминание, туман, нелепое совпадение. В целом, я делаю благое дело — помогаю сохранить пару Антона и Дианы. При мысли об этом передергивает. Сочувствую старшему брату, которого обманывает девушка, брат и отец, скрывающий правду. Это слишком сложно и драматично для моей скучной, последовательной жизни. Моя симпатия к Нику растворяется, как еще минуту назад я хотела ему нравиться? Теперь хочу ударить. Злость отличная эмоция, это сила на изменение ситуации. План на вечер был сказать ему о своих чувствах? Буду придерживаться плана. И как только выйдем, скажу все, что думаю. Субличности в полной боевой готовности. «Поехали!» — кричит Жириновский и я выхожу в холл.

Злость помогает удерживать улыбку пока мы прощаемся с Антоном и Дианой. Я глушу мысли и жду. Елена предлагает задержаться еще, картинно зеваю и смотрю на часы. Ник вызывает такси, родители уговаривают его съехать из отеля, тот отказывается. Мы прощаемся. Елена и Владимир выглядят счастливыми, на фоне мелькает мысль о двуличии, но вовремя вспоминаю, что я — первая в списке. Ненастоящая девушка. Премию в студию. Не мне судить, у каждого свои мотивы.

У субличностей есть позитивное намерение, что-то хорошее, чего они хотят. Как мой Жириновский жаждет справедливости и безопасности, но иногда перегибает палку с чрезмерной защитой. Так и у человека есть причина на поведение и поступки, неадекватные со стороны. Включилась префронтальная кора и злость трансформировалась в желание выяснить правду. А еще закрыть гештальт — признаться Нику в безответных чувствах. Может вся эта ситуация нужна, чтобы оставить его в прошлом и шагнуть в новое?

Молча садимся в такси. Мне кажется, Нику тоже есть, что сказать, но как и я, он не решается. Понимаю, что не готова заводить серьезные диалоги в машине, но и ехать ко мне не вариант. Лучше — на его территорию, чтобы в любой момент можно было уйти.

— Поехали к тебе — произношу нетвердым голосом, потому что все еще сомневаюсь в разумности идеи. Мой ненастоящий парень поворачивается и как будто пытается разгадать мысли в рыжей голове. Потом говорит таксисту «в Mariott» и мы резко разворачиваемся на перекрестке, по инерции меня прижимает вправо, мы соприкасаемся плечами и я снова чувствую ток. И без того сложные чувства сегодня превратились в непроходимый квест. Мои ценности сильнее любой страсти, гормонов и притяжения. Но я ведь даже не знаю ситуации. Решаю просто дождаться разговора, а пока не надумывать лишнего. Половина драм в литературе и кино — элементарное недопонимание, когда один сделал, второй подумал, третий решил и никто ни с кем не удосужился это обсудить. В итоге — разбитые сердца, изломанные жизни и потерянное время. Последнее триггерит меня больше остального.

— Ты всем понравилась. Не помню, когда видел маму такой счастливой — он прерывает напряжение. Смотрю на размазанный в фонарях город, пытаюсь справиться с лавиной эмоций. Мычу что-то утвердительное, но не оформленное, как будто слышу, но не соглашаюсь. — Ты правда сможешь в четверг поехать на ужин? — об этом обещании я, конечно, забыла, в свете информации об изменах и предательствах.

— Не знаю — честно отвечаю, отворачиваясь в черный квадрат окна.

— Я бы хотел, чтобы ты поехала. Чтобы мы поехали — мягко касается баритон, вызывая очередную волну диссонанса. Снова злость, Богиня уже в танке и готова к бою. Длинный выдох, чтобы задержать нападение. Истерика в такси — слишком в стиле дешевых сериалов. Какой смысл в осознанности и сотнях часов проработок, если не экологичное проживание такого… Жириновский подсказывает слово, но мой внутренний цензор его «запикивает».

Огромные окна, гнутый витраж, кованные ограждения, фасадные скульптуры — отель тот же, но сейчас я другая, со мной сероглазая первая любовь и кулек недопонимания. Мне все еще красиво, но почти невозможно насладиться этим. С сожалением думаю, что теперь это место омрачено воспоминаниями и ассоциациями, которые бы мне не хотелось оставлять в шкатулке «лучших моментов жизни». Если бы такая была. Шкатулки нет, зато есть Книга, каждое воплощение от первой секунды и до последней хранится в «серверах» Всеобщего Поля. И души имеют доступ ко всем книгам, могут учиться по ним или «читать» для удовольствия. Очень похоже на то, как это на Земли, точнее сказать, здесь похоже на то, как в жизни между воплощениями.