Чтение онлайн

— Мне нужно предать того, кого люблю.

— Что? Это какой-то бред — проговариваю на эмоциях, не думая. Все мое собрание субличностей поддерживает комментарий.

— Душе, которая осознает любовь, преданность, верность и пронесла эти ценности сквозь жизни, предательство — как экзамен. Чтобы вспомнить, что это театр. Нужно сыграть свою роль. Не обязательно отказываться от ценностей. Как мать, которая дает яд ребенку, чтобы он не переживал ужасы мучительной смерти. Чувствую, как внутри тебя все переворачивается и сражается с моими словами, с этими некрасивыми образами. Но есть души, которые приходят, чтобы играть роль Иуды. Потому что замысел гораздо больше, чем мы можем осознать даже вне этого ограниченного мышлением мозга. Все настолько велико, что не может уместиться в понимании земного существа. Размер Вселенной и ее вечную природу невозможно объять двухкилограммовым органом. Мы тобой помним, откуда пришли и зачем. Но даже находясь в IC1101, никогда не сможем постичь всей полноты Абсолюта. Наблюдая только отблеск, не увидим источник света. Не услышим инструмент, чьи струны создают сущее. Душа — холон, часть всего, способная быть целой, но все еще оставаться частью.

Сижу полностью одетая, опираюсь на входную дверь и стараюсь понять.

— Твое предложение как-то связано с этой миссией? — догадываюсь или телепатически “считываю” его волны.

Антон объясняет, что его план был прост: увести девушку у брата. Жириновский приготовил стакан воды, чтобы плеснуть в лицо “ублюдку”, но остальные уговорили дослушать до конца. Здесь есть важная пресуппозиция — предать нужно любимого человека, значит Антон искренне любит Ника. Он делает это не из потребности эго, не из зависти или мерзкого характера. К сожалению, ни одна из девушек не нравилась Нику настолько, чтобы он пережил это как предательство. А в старшей школе Антон знал, что тот влюблен, но не знал в кого. Предположением стала Диана, они начали встречаться, как только Ник сообщил о своем приезде. На ужине, где мы познакомились, стало понятно, что это не она. В то же вечер они расстались.

— Оказалось, в их переписке Ник признался, что девушка, которая ему нравилась не отвечала взаимностью. За много лет он смог только проучить хулигана, который ее дразнил. А по возвращении сказал, что намерен найти эту девушку. — В сознании вспыхивает образ одноклассника, который сказал, что дразнил меня и образ того дня в школе, когда вдруг перестал. И еще тост Ника “Собираюсь сделать то, на что не решился 12 лет назад”. То есть, ему нравилась я? Или это совпадение? Внутренний Совет Субличностей, как детективы, ищут доказательства и улики.

— И что ты предлагаешь? — сжимаю челюсть, потому что ни при каких обстоятельствах не допущу, чтобы Нику было больно. И тем более не сделаю этого сама.

— Звучит ужасно, я знаю. Мне каждая мысль об этом доставляет боль, как будто глотаю стекло. — Он молчит. А смогла бы я признаться в своей миссии? А если бы миссия была как у него?

— То есть ты предлагаешь сделать вид, что мы с тобой влюблены и разбить сердце Ника? Ты — уйдешь и больше не будешь воплощаться на Земле. А нам с Ником что?

— Ты уже любишь его. Он, очевидно, тоже влюблен. Расставание усилит чувства и миссия будет пройдена. И я помогу тебе с оставшемся процентом прогресса в отношениях с матерью. Ник пойдет в терапию, а потом встретит хорошую женщину и сможет быть счастливым.

— Откуда?… — наверное, он умеет получать даже такую информацию из пространства. При мысли о Нике с другой в сердце неприятно сдавливает. Жириновский пишет петиции на разрешение плеснуть хотя бы полстакана. Шахматист говорит, что предложение выгодное. Богиня и восьмиклассница заранее рыдают.

— А что, если я не соглашусь? — с вызовом спрашивает Саша Белый через мои голосовые связки.

— Мне придется предать другого человека, которого я люблю — через каждое слово он делает небольшую паузу, как будто настраиваясь, как на шаги по подвесному мосту. — Хорошо подумай. Потому что даже если ты откажешься, что вас ждет? Он признается тебе, вы сможете быть вместе еще полгода? Год? А потом миссия будет выполнена и ты уйдешь. Это не предательство? А скрывать от него факт того, что ты из другого мира и у вас мало времени? А то, что у тебя особая связь с другим мужчиной?

— Что?

— Я чувствую твой особый контакт с кем-то. Это как прочный светящийся канат, вы связаны на уровне души. Может быть, прошлыми жизнями. — Задерживаю дыхание.

— Но я здесь первый раз — Жириновский растерянно выпивает воду из стакана. Даже Саша Белый замирает в непонимании.

— Вряд ли. Никогда заданием первой жизни не ставят любовь, тем более с ограничением по времени. Тебе по какой-то причине стерли воспоминания о предыдущих воплощениях.

— Не может быть, я помню подготовку. Я все помню — почти рычу в трубку.

— Не веришь, спроси их сама. — Спокойно и почти равнодушно отвечает Антон. Саша Белый и Жириновский уже пригнали танки.

— У меня мало времени — голос звучит сдавленно. — Пообщайся с наставником и перезвони мне.

Пороховая бочка из сомнений, злости, страха, любви, желания защитить, понимания и еще десятка оттенков, на которые способна психика, готова взорваться. Через пелену сюра, которым показался этот разговор, иду в комнату. Тело не слушается, как заледеневшая резина. Набираю горячую ванну. Богиня, как и остальные части, молча сидит за круглым столом, наслаждения нет. Цель — согреть скафандр и вернуть его нормальное функционирование.

На экранах бессознательного и сознания развешаны баннеры с самым страшным, что сказал Антон: “ТЫ ПРЕДАЕШЬ НИКА”. Сухие факты: я действительно использую его, чтобы выполнить миссию и вернуться в свой Мир; я чувствую особую связь с Сашей; даже если останусь, не знаю, кого в итоге выберу. Как меня занесло в эту точку реальности? Я не хочу никого предавать. А есть такой вариант, где выбирать не нужно? “Шведская семья!” — кричит Жириновский и скрывается в люке танка. Хорошо, что мое бессознательное не теряет чувство юмора даже в такой ситуации. Соглашаться на план Антона я точно не намерена. Никогда, ни при каких обстоятельствах. И теперь меня мучает вопрос об истинности моих воспоминаний. Может ли эта жизнь быть не первой на Земле? Если бы речь была не обо мне, сказала бы то же самое, что и Антон. “Те, кто впервые попадает на Землю проходят адаптацию, поэтому сосредоточены на физике мира”. Горячая вода согревает тело и меня немного отпускает. Проходит озноб и зажим в челюсти. Решаю связаться с наставником.

Мне так хочется понять, что вообще происходит и что с этим делать. Даже высшее Я растерянно вибрирует. Как будто нет правильного варианта. Какое решение я бы не приняла, кому-то будет больно. Хочется раствориться, как соль, в горячей воде и стать единой с Потоком вечности. Человеческие эмоции энергозатратны. В IC1101 есть специальные “СПА центры”, для восстановления после возвращения. Некоторым душам нужно немного “витаминов” и тишины, но бывают и те, кто отправляется в специальные “хабы” для реконструкции.

Сложность моей жизни небольшая, но я оказалась не готова к такому напору разных ощущений и выбору без правильного варианта. Сейчас бы в такую энергетическую “баню” для души. Я обязательно попаду в такую, после выполнения миссии.

Стараюсь настроиться на правильную частоту, чтобы связаться с кем-то из своих. Из-за потока мыслей, бурных обсуждений за круглым столом субличностей и дрожащего тела, сбиваюсь. Стараюсь успокоить нервную систему всеми способами: длинные выдохи через рот, похлопывания по плечам, центрирование. Перебираю разные варианты по очереди. Скафандр, согретый горячей ванной, наконец поддается. Мозг понимает, что опасности нет, выключает экстренный режим. В голове ТИШИНА. Белое бесконечное пространство, где нет направлений, нет времени. Ничего. Тихо. В теле СПОКОЙСТВИЕ, нет образов, нет движений. Тепло и расширение. Расслабление и спокойствие. Даже веки повисли как тряпочки, невозможно открыть глаза. И вокруг меня ПРОСТОРНОСТЬ, что-то широкое и большое. Что-то абсолютное.