Однажды, как дохлые мухи,Иссохнутся наши сердца.Крыла невесомее пухаЗаполнит весомость свинца.И, глянув, согбенные грузом,В глаза, как глядят на часы,Уйдут сопричастные музы,Как битые старостью псы:В долину без центра и края —Удел умолчанья и тьмы,Где Божья искра умирает.А следом пошаркаем мы —Лишёнными песен певцами,Которых на пир не зовут:Вестимо – с сухими сердцамиПоэты недолго живут…
«Всю молодость надежды подавал…»
Всю молодость надежды подавал,И в зрелости предсказывали славу,Но жизнь моя насмешливой шалавойВ конце концов свела меня в подвал,Где лавра нет, где плесень да грибок,Где свет не свет, а колыханье свечки…Благодарю, Всемилостивый Бог,Что уберёг наивную овечкуОт фальши славы, восхищённой лжи,Друзей, которых тьма до первой драмы,Падения в сырое жерло ямы,С благословеньем кинутых вершин…Я не упал, разбившись вдрызг и в хлам,Не лью слезу о золочёном прошлом.Мой уголок, мой вертеп скомороший —Достойный дар за речи и дела…Всю молодость надежды подавал,Послушный мальчик, юноша хороший…Вот мне подали старый медный грошик,Что всех дороже званий и похвалИ мизером украсит неуют:В согласии с нутром Экклезиаста —Истёртый грош, эквивалентом счастья,Надежду подававшим подают.
«Мой срок сибирский только начат…»
Мой срок сибирский только начат.И год, и десять – не в зачёт.В плечо знакомая отдача,Или задиристый толчокЯ ощущаю в этом крае,Где нервы крепкие нужны:То шмара в лавке задирает,То в зенках вызов бросит шнырь.Держи карман, ходи при свете,Твои закон и прокурор —В кармане олово кастетаИли за пазухой топор.Неоспоримой антитезой,Когда «блатной» на «мужика», —Тяжёлый холодок обрезаИ дрожь унявшая рука.Здесь жизни прожиты в похмелье,Глаза недобрые пусты:Заместо пропитых нательных,На коже – синие кресты.И числа маковок неровныхНе для глядящего с небес,А в тёмной ёмкости церковнойХранится взрывчатая смесь…В краю бродяг и вертухаев,Где самородки ищет сброд,Копает публика лихая,Как будто чёртов огород.И рвёт шурфы, и моет, моет,Судьбу фартовую ища…Стирают пальцы марамои,Но не отмоется душа.
«Тяжелее от дум голова…»
Тяжелее от дум головаВ эти серые дни.Удалиться бы на островаБеззаботной страны:Там, где ставит на паузу дождьСуету и дела.Не зачaта ни зависть, ни ложь,И не водится зла;Заберёшься на кряжистый дуб,Чтобы встретить рассвет,Ободрав перепачканный пупОб иссохшую ветвь;И пройдёшь по траве – босиком,По песку – на руках,А в себе разберёшься легкоИ не встретишь врага;Там цикадами полночь полнаИ беда коротка.Там найдёшь в море синего льнаЗолотого жука;Не затравит толпою молва,Не порвёт на куски.И пока не болит головаОт тоски.
«Костры дымят. В округе похороны листвы…»
Костры дымят. В округе похороны листвы.И мётлы метут предвестниками метелей.Куда ни глянешь – демо: колор пастели.Всё реже хочется выбраться из постели,Всё чаще хочется переходить на «вы»,Произвивавшись рыбой в недрах сырой толпы,Устав от тщетной сути тройных усилий —Из тесной связи с массой чтоб отпустили —Спешить на личный остров невольным стилем,Употребляя всуе словечки со звуком «пи».Бульвар засыпан: этой пёстрой листвы навал,Точно буклеты, что рекламой былого дразнят.Читая каждый дотошно, как первоклассник,Навряд ли вспомнить отшумевший вчерашний праздник.В безумстве красок скорей прощанье, чем карнавал.Последние листья слетают и кружатся на лету,До дна испившие сладость бабьего лета, —Деревья нынче с виду дервиши и аскеты.И только юность чья-то складывает в букетыОхапки листьев, видя в ум ершем красоту.Она истлеет, согреваясь в сыром костре.Весной возродится. Ренессанс. Слово с ноты «РЕ».
«Крутим руль, но стоим на месте…»
Я не верю, что такой переходный период может принести в нашу жизнь нравственность.
Потому что чётко знаю: из бесстыдства нравственность не вырастает, а из воровства – сострадание. Разве можно, погрузив страну в такое болото, получить чистых людей?
Экономические трудности перенести можно.
Но когда чиновники уговаривают народ потерпеть, а сами, ни на секунду не останавливаясь, воруют…
Леонид Филатов, 1991 год
Крутим руль, но стоим на месте,Кто куда, но шагаем в ногу.Не с руки рассуждать о чести,Не к добру вспоминать о Боге.Пьяный бонза гундит с трибуны,Суетясь под заморским боссом:Сам себе удалой да умный,Губы дует под сивым носом…Где ты, слава страны пропитой,Заблудившейся в настоящем?Вот отца партбилет пробитыйРезво спрятан в глубокий ящик.Телевизор заместо книги,В телевизоре – срам да порно.И культуры большая фигаНа стене городской уборной…Льётся в уши гнилая гуща,Маде ин филиал Иуды, —Жрите страсти, травите душу,Суетливо гремя посудой.Мы летим на грехи как мухи,На билбордах призыв: «Падите!»Наши дочки мечтают в шлюхи,Сыновья норовят в бандиты.А в подъездах пустые шприцыПод ногами хрустят как гильзы.У сенатора вилла в Ницце —Он в заботах о нашей жизни.А в Замкадье жильцы баракаТихо тонут средь цен растущих,Доживая от «доширака»До отравленных «ножек Буша»…Ждали весело перемены,Чтобы рухнул колосс системы:Вот вам, «леди» и «джентльмены»,Крепкий «Сникерс» от дяди Сэма……Мы взрастим пополненье клад бищ.Чьи мы, люди? Какого худа?Не страна, а вокзальный шаб аш:Кто туда? Или кто отсюда?
1993
«Пережить, что дано – поелику бедовые смалу…»
Сила патриотизма всегда пропорциональна количеству вложенного личного труда: бродягам и тунеядцам всегда бывало чуждо чувство родины!
Л. Леонов
Это святая обязанность – любить страну, которая вспоила и вскормила нас, как родная мать.
М. Шолохов
Пережить, что дано – поелику бедовые смалу, —Не взирая, каких ты сословий и чьих ты кровей.Если вражия сила вязанку Страны поломала,Значит, прутики были гнилыми по сути своей.Мы решались: её порешить, перестроившись гласно,Отрубив, словно руку, Истории множество лет,Опорочив отцов, и, людской поговорке согласно,Рассуждать о достатке в грядущем, которого нет;И вглядевшись – очнуться, одуматься, остановиться,Как с похмелья взглянув на застывшие в полночь часы:Отчего в нашем доме проёмы – пустые глазницы,А в провалы дверей смело шастают ветры и псы?Этот хлам по углам, эта мебель, которой на свалку…Где по трубам вода? Где несущие ток провода?Вместо пола – зола, вместо крыши – горелые балки:Это пламя пожара гуляло ли, злая орда?Различить, изучить, залечить переломы и травмыИ очистить от горечи едкой Отечества дым,Воскрешая живых, возвращая заветы о главном:Это то, что мы детям растущим расскажем своим.Пусть они не окажутся табором тонких былинок,Что колышутся ветром и скошено падают ниц,А единой семьёй, опоясанной силой былинной,У которой к России любовь не имеет границ.
«Имена и даты…»
Имена и даты.Даты. Имена.Мёртвые солдаты.Давняя война.Уходили ротыПротив вражьей тьмы.Вечные сиротыИ они, и мы.Вяземские нивы,Ржевская земля —Как они красивы,Хлебные поля.Юноши моложе,Зрелые мужи —Под взошедшей рожьюАрмия лежит.Супротив Европы,Как там ни крути,Встали наши ротыИ, не дав пройти,Выстояли насмерть,Гибли в штыковых,Без обряда, наспехХоронили их.Сейте, жните, братцы,В сытости живя, —На костях солдатскихИ на их кровях,Помните, потомки,Чьё последье вы.Не сдавайте толькоМёртвых и живых:Мы навеки вместе,Внуки и сыныНе терявших честиНа полях войны.Горе. Наше горе —Пламени река.Обожгут угольяНас издалека:Мёртвые осудят,И придёт беда,Если позабудемИ простим когда.Обещай ОтчизнеБыть навеки с ней,В суетности жизниНе терять корней.
«Приходит время – змеи меняют кожу…»
Приходит время – змеи меняют кожу,Собаки – шубу, растущие дети – вещи.И судьбы наши непостоянны тоже:Вчера – подёнщик, нынче уже – помещик.Вчера – капризный, хам деловой, богатый —Никто не сдержит, мало кого уважит;Сегодня двое в землю воткнут лопаты:Сражённый гриппом в чрево земное ляжет.Вчера – могилы роющий на погосте,Сегодня – воин на рубеже траншеи,Готовый пулей встретить незваных в гости,Поднять в атаку и победить в сраженье.Вчера – воитель, тактик и разрушитель —Взрывчатки гений и чародей диверсий:Закончив битвы – истинно мирный житель,Сегодня строит вновь города и веси…Проходит время. Главный закон Вселенной —Презревши догму, расшириться или сжатьсяВ ладу с собой – одной бескрайнею переменной…Ничто не вечно. Каждый достоин шанса.
Место
Не суетись. Ты всегда там,
где кто-то в тебе нуждается…
Автор
«Сумерки. Самарканд…»
Сумерки. Самарканд.Лето идёт в закат.В чаше – хмельной кумыс.Время, остановись:Сладко поют сверчки,Кружатся мотыльки,Тихо журчит арык,Тихо поёт старик.Где-то всплакнёт арба,Вздрогнет Рахмон-баба:Может, его сыныЕдут с большой войны?Радио – чёрный блин —Пело, что взят Берлин.Значит, издалекаЕдут сыны пока:Старший, Усмон, – овчар,Средний, Аскер, – гончар,Младший Юсуп, юнец, —Лучший в краю кузнец…Месяцев пять, с весны,Нету вестей от них:Письма сюда, как встарь,Долго везёт почтарь.Если отставить сон,Вслушаться в полночь псом:Здесь, отводя беду,В домике каждом ждут —В прошлом оставив смех,Час ощущая в век,В сердце неся: «И мойСкоро придёт домой…»Спи, Самарканд-старик.Ждущему – сил дари.Сторожем до утраСветит луны дойрa.Ты подожди, беда,Мчаться стрелой сюда.Пусть, кто погиб уже,В ждущей живёт душе……Дёрнул ушами пёс —Вдруг да нагрянет гость?Но тишина легкаКрыльями мотылька.Но тишина сладкаПесенкою сверчка…