Чтение онлайн

2. Слова, наполненные временным смыслом, у автора выступают в основном в форме именительного падежа, что подчеркивает «начальность-изначальность», отдаленность их от всех косвенных форм слов (вспомним древнегреческих языковедов, признававших именами только слова в именительном падеже).

3. Аномальная частотность слов «время», «час», «век» и их лингвоментальная размытость свидетельствуют о том, что эти лексемы занимают ядерное положение не только в системе языковых средств временной сегментации, но и во всем текстовом поле Марины Цветаевой. Присутствие в одном и том же стихотворении одновременно нескольких слов с темпоральной характеристикой создает своеобразную картину полифонии поэтического времени, которая встает в один ряд элементов языковой стихии, «языковой необузданности» поэта.

4. Специфика реализации темпоральных характеристик подтверждает тезис о том, что Марина Цветаева как автор есть загадочная языковая личность, находящаяся вне временных рамок, в то же время растворяющаяся в континууме временного пространства и – составляющая его центр.

5. Цветаевское время как бы совмещает так называемое теоретическое и эмпирическое («проживаемое»): время-сетка координат и время-субстанцию, также – циклическое и линейное время.

6. Дисгармония, «духовный неуют», в поэте выразилась и асимметрией в поведении временных лексем. Временной разрыв с читателем, о котором она говорила не раз, действительно велик, что по-настоящему Цветаеву и ее время мы начинаем понимать и осознавать только сейчас, и, возможно, еще далеки от истинных начал.

Даже один, четко сегментированный, аспект (особенности употребления слов с временной семантикой) языкового анализа позволяет выстроить идиостилистическую модель времени Марины Цветаевой, поэта, реализация языковых средств которого осуществлялась по сути своей уникально и художественная языковая картина мира которого еще многие годы будет привлекать внимание как литературоведов и лингвистов, так и философов и историков. Это, на наш взгляд, связано с тем, что время во все времена (неизбежная тавтология) было одним из самых загадочных и сложных атрибутов человеческого бытия, Марина Цветаева же – поэт такой же загадочный, спорный, противоречивый и феноменально интересный и вечный, как само время.

Концепция времени в философско-эстетической программе любого художника индивидуальна и в общем зависит от того, какой подход к данному феномену является для него приоритетным: объективное или субъективное понятия времени, время в макро-или микрокосмосе. Так, концепция времени З.Н. Гиппиус обусловлена прежде всего философским осмыслением сущности времени, его взаимосвязи с понятием бытия, его взаимообусловленности с понятием пространства. В контексте поэтического творчества З.Н. Гиппиус нашли отражение многие достаточно сложные физические и философские представления о времени. В этой связи у З.Н. Гиппиус можно встретить различные интерпретации, конечно, трансформированные, о сущности времени.

Во-первых, это отражение так называемого мифологического времени, где «настоящее и будущее выступают как различные темпоральные ипостаси прошлого, являющегося инвариантной структурой» [Николина 2003: 127]. Для «мифологического миропонимания характерна циклическая структура времени» [Михеева 2006: 35]: сущность понятия времени была обусловлена представлениями о возможности его возрождения и циклическими круговоротами во Вселенной. Такое понимание времени находит отражение в поэтическом дискурсе З.Н. Гиппиус достаточно часто:

Во-вторых, воспроизведение средневековой интерпретации времени, где оно понималось как отражение вечности и было связано с идеей уникальности и невозвратности событий. Время в средневековом мировоззрении характеризуется «замкнутостью, однонаправленностью, строгим соблюдением реальной последовательности событий, постоянным обращением к вечному» [Николина 2003: 127]. Встречаются у Гиппиус случаи воссоздания хода событий, фактов, композиционной организации поэтических текстов «под углом зрения вечности» [Николина 2003: 127]:

В-третьих, в поэзии З.Н. Гиппиус можно обнаружить случаи нарушения принципа необратимости реального времени, что было характерно для временной концепции эпохи Ренессанса: время понимается как движущая сила, реализующаяся в каждой мгновенной ситуации; точкой отсчета становится сам человек. Обостренное чувство текучести и необратимости времени активизируют мысли о смерти, о быстротечности и конечности земного бытия, страх перед неизбежной старостью. В эпоху Нового времени человек живет настоящим, которому придается основное значение, следовательно, будущее время представляется как «реальное, но заключающее в себе неопределенность и опасность» [Михеева 2006: 39], и возникает ощущение драматической власти бега времени над человеческой жизнью:

Тем не менее, несмотря на разнообразие временных отношений, временных планов, авторскую концепцию времени в философско-эстетической программе З.Н. Гиппиус можно определить, на наш взгляд, следующими поэтическими строками:

Это гиппиусовское стихотворение показательно и в том плане, что заглавие в переводе с французского значит «трепещущая вечность» и что посвящено В.С. Варшавскому, прозаику, журналисту, знатоку философии Анри Бергсона. Примечательно, что данное словосочетание является философской формулой А. Бергсона. В тексте особенно четко улавливается необходимость характеризовать время не только количественно, но и качественно, обусловленность объективного времени внутренним эмоционально окрашенным, что было свойственно его философским воззрениям на природу времени в целом.