Чтение онлайн

Вот такой город Ольга осаждала в течение года и в итоге сожгла. После этого “… все древлянские грады предались Ольге. И возложила на них дань тяжкую … Две части дани шли Киеву, а одна — Вышгороду.”

Относительно князя Мала в летописи тоже нет ничего: пойман ли, убит ли, бежал ли? Странно!

После разгрома древлянской земли Ольга приступила к устроительной деятельности. Вот только вновь и датировка этой деятельности, и ее территориальных размах (северо-запад Руси) не соответствуют реальностям. О дате 947 г. даже не приходится и говорить. Вся ее устроительная деятельность была после сожжения Искоростеня — не ранее 951 года. Аргументированные сомнения о размахе этой деятельности выражает А.С. Королев [11], ссылаясь на Н.И. Костомарова [12], Н.Н. Воронина [4], Н.Ф. Котляра [13] и И.Д. Беляева [3]. В работе [9] А.С. Королев написал: “ Вполне в духе устного предания вся деятельность Ольги по обустройству земли сведена к одной поездке и отнесена к одному году. Здесь проявилось стремление летописца упростить историю организации погостов, приписав всю реформу одному человеку — Ольге. Любопытно, что примерно так же, как и возникновение погостов повелением Ольги, летописец ранее попытался изобразить процесс подчинения славянских племен Киеву, как результат деятельности одного Вещего Олега, занявшей два-три года, хотя этот процесс растянулся не на одно столетие. Итак, великая податная, административная, хозяйственная и так далее реформа Ольгиперестала существовать. Остались устроительные мероприятия, произведенные княгиней в опустошенной Древлянской земле, — ее «уставы и уроки», то есть введение сборов с Древлянской земли …”.

Заметим, что Новгород (Великий на Волхове) был независим от Киева до 969 года, т. е. до смерти Ольги и княжения Владимира. Об этом убедительно написано в [20]. Поэтому там Ольге делать было нечего.

Главный аргумент сторонников этого летописного похода Ольги заключается в наличие на Псковщине огромного количества топонимов, связанных с ее именем (Ольгин ключ, Ольгина гора, Ольгин камень и т. д.). Но никто не может точно сказать, когда появились эти топонимы, возможно, что намного лет позже. В.М. Рычка [24] отмечает, что «не следует злоупотреблять глубинами народной памяти, безоговорочно соотнося ее мифологизированное наполнение с реальной историей. Легенда об "Ольгиной родине", частично вошедшая в Жития княгини XVI в., относится к циклу местных легенд более позднего времени, когда почитаемая православными славянами святая, равноапостольная княгиня Ольга стала героиней народных сказаний. Стремление местных книжников-историографов связать жизнь и деятельность княгини Ольги с историко-географическими реалиями своей земли прослеживается еще в древнерусском летописании… Очерчивая маршрут княгини Ольги от Деревьской земли Мстой к Новгороду, а затем Лугой к устью Наровы и Наровой к Чудскому и Псковскому озеру, Новгородский летописец стремился как бы освятить это пространство стопами равноапостольной (с XIII в.) княгини Ольги. Подобный литературный прием, как показал В.Н. Топоров, является типичным для жанра мифологизированных интинерариев [жанр латинской христианской литературы] …» Т. о., в настоящее время нет объективных данных, которые могли бы свидетельствовать, что “Ольгины” топонимы появились на Псковщине раньше формирования первых Житий княгини.

Следующий вопрос — вопрос крещения княгини Ольги. Начнем с сообщений, в которых содержатся сведения по теме крещения Ольги. Расположим такие сообщения в порядке хроники источников, а не записей в них.

В трактате Константина VII Багрянородного “О церемониях” [8], написанном в 956–959 гг., сообщается о визите Ольги в 957 г.: “Девятого сентября, в среду состоялся прием, во всем сходный с вышеописанными, по случаю прибытия Русской княгини Ольги. … Октября 18-го, в воскресенье, состоялся званый обед в Золотой палате, и сел царь с Руссами, и опять был дан другой обед в пентакувуклии св. Павла, и села государыня с багрянородными детьми ее, невесткою и княгинею, и дано было княгине 200 мил., племяннику ее 20 мил., священнику Григорию 8 мил., 16 приближенным женщинам ее по 12 мил., 18 рабыням ее по 6 мил., 22 апокрисиариям по 12 мил., 44 купцам по 6 мил. и двум переводчикам по 12 мил.” Сам параграф этого приема имеет заголовок “О приеме «Эльги Росены» 9 сентября, в среду, и 18 октября, в воскресенье”. Использование языческого имени Ольга (Эльга) свидетельствует о том, что для императора визитерша не является христианкой (имя, полученное при крещении, Елена). Отсутствие сообщений о крещении от Константина VII свидетельствует о том, что он в подобном мероприятии не участвовал (иначе об этом знал бы свет).

У Иоанна Скилицы (последняя четверть XI в.): “И жена некогда отправившегося в плавание против ромеев русского архонта, по имени Эльга, когда умер ее муж, приплыла в Константинополь. Крещенная и истинной вере оказавшая предпочтение, она после предпочтения (этого) высокой чести удостоенная вернулась домой”. Данный отрывок не позволяет указать более точное время визита. Автор поместил свое сообщение среди событий середины 50-х гг. X в. в период правления Константина VII, в частности после сообщения: “… Булчу стал вероотступником, возобновил набеги на империю и Германию, был пленен и казнен по приказу Оттона I в 955 г.” У Скилицы так же, как у Константина, указано языческое имя Ольга.

Это известие И. Скилицы повторили более поздние византийские хронисты XI–XII вв. — Георгий Кедрин и Иоанн Зонара.

В ПВЛ сообщается: “В лето 6463 (955 г). Иде Олга въ Грекы и приде к Цесарюграду … И крести ю цесарь с патриархом… Бе же имя ей наречено въ кресщении Олена, якоже и древняя цесарица, мати Великого Костянтина. И благослови ю патриархъ и отпусти ю …” Все летописные диалоги не учитываем, т. к. летописец не был свидетелем этих диалогов и представляет только собственные измышления. Однако он указывает на то, что в крещении Ольга получила имя Елена. И здесь среди русских летописей имеем расхождения. В Лаврентьевской летописи также под 955 годом сообщается, что княгиня Ольга посетила Константинополь, где приняла крещение под именем Елена. Но сказано, что крёстным отцом стал император Цимисхий. Так же записано в тексте НПЛ, тексте жития Ольги и в Степенной книге. Там тоже записан Цимисхий, но путаница еще и с датами. Это явная ошибка летописца, т. к. княгиня Ольга умерла до того, как Иоанн Цимисхий стал императором. В Ипатьевской летописи уже указан император Константин. Т. е. видим последующую коррекцию текста. На основании таких “сбоев” напрашивается вывод, что летописец не знал точно, какого императора поставить в крестные отцы.

У Продолжателя Регинона [31]: “В лето от воплощения Господня 959-е. … Послы Елены, королевы ругов, крестившейся в Константинополе при императоре константинопольском Романе, явившись к королю, притворно, как выяснилось впоследствии, просили назначить их народу епископа и священников.” “Притворно” здесь относится к приглашению, а не к крещению русской княгини.

В панегирике Иакова Мниха «Память и похвала князю русскому Володимеру, како крестися Володимер, и дети своя крести, и всю землю Русскую от конца и до конца, и како крестися баба Володимерова Олга преже Володимера. Списано бысть Иаковом мнихом» в XIV в. была сделана вставка об Ольге, в которой есть следующие слова: “ … По святом же Крещении эта блаженная княгиня Ольга жила 15 лет и, угодив Богу добрыми своими делами, скончалась месяца июля в 11 день в год 969, душу свою честную предав в руки Владыке Христу Богу. …” Из этой вставки следует, что крещена Ольга была в 954 г.

Как видим, эти источники не позволяют однозначно сказать, когда была крещена Ольга. Европейские хроники говорят о крещении в 957 г. (Константин VII или Роман II), а русские летописи — в 954\955 г.

Расхождение европейских хроник, на мой взгляд, устраняются достаточно просто. Константин VII в своем трактате “О Церемониях” [8] упоминает визит Ольги, но не сообщает ничего о ее крещении и называет ее языческим именем Эльга, а не полученным при крещении — Елена. Более того, в трактате «Об управлении империей» Константин VII называет подобные требования со стороны «северных и скифских народов … неуместными домоганиями и наглыми притязаниями», которые следует «пресекать правдоподобными и разумными речами, мудрыми оправданиями». Видимо, Ольга претендовала на звание императорской «дщери», сопряженное с цесарским достоинством и связанное с дальнейшими планами. Но в ходе переговоров с Константином по этому поводу, вероятно, был получен отказ. Как считают некоторые исследователи церковного вопроса, у Константина имелась простая причина для отказа стать крестным отцом Ольги. В православной Церкви принято при обряде крещения взрослой женщины (а Ольге уже за 50) выбирать ей крестную мать, а не отца.

В то же время (в период визита в 957 г.) соправителем Константина VII на троне был его сын Роман II Младший (род. в 938 г.; соправитель с 946 г.). Никто и ничто не мешало Ольге без огласки (известна была реакция Константина — читай выше) привлечь к крещению именно Романа II: ему 19 лет (плюс амбиции), у него такой же титул императора, та же императорская семья. Тогда проблему европейских хроник можно считать решенной.

Сложнее состыковать европейские и русские хроники, между датами которых 3 года. А.С. Королев [10] объясняет эту разницу следующим образом: “ … в первоначальном летописном тексте дат не было, шел единый рассказ, разбитый по годам позднее, при переписывании в очередной свод. Летописец знал о подавлении восстания древлян, о поездке Ольги в Константинополь и описывал эти события одно за другим. Тот, кто позднее проставил в летописи даты, знал, что Ольга посетила Константинополь в середине 950-х годов. Исходя из этого, он и поставил дату.“

Но наличие в составе посольства Ольги священника Григория может свидетельствовать о том, что она уже знакома с христианством (т. е. еще до визита). Выделение священника Григория, которому полагаются отдельные дары, может говорить о том, что он является духовником княгини. Возможно, что Ольга действительно была крещена в Киеве в 954 году, как это указывал Иаков Мних. Такой т. зр. придерживались [5;22;27]. На мой взгляд, здесь возможны два варианта.

Первый — запись была сделана по болгарской эре (с разницей в 3 года от константинопольской).

Второй — возможно, что Ольга в 954\955 г. прошла только обряд «неполного крещения» (primo signatio) и находилась в статусе “оглашенная”.

Об обряде “неполного крещения” по [1]: “В работе А.Е. Мусина показано (Мусин 2005: 28–31), что обряд «неполного крещения» (primo signatio) в Х веке практиковался … и в самой Византии (речь идет о катехуменате). Причем в Византии, вплоть до развитого Средневековья. Суть обряда заключалась в следующем: лица пожелавшие приять крещение, после собеседования со священником, зачислялись в особую группу подготовки. Им позволялось присутствовать в церкви во время богослужения, но они не могли принимать участие в молитве. По истечении первого периода подготовки, после нового собеседования, «оглашенные» переводились в разряд «избранных», которые, до совершения над ними обряда крещения, уже могли участвовать в литургии, на них возлагались те же обязанности, что и на крещеных членов общины, включая посты. Общая продолжительность «оглашения» составляла, в среднем три года, но могла быть как сокращена, так и продлена. Мусин пишет, что «осенение крестом приступающего к крещению перед началом огласительных молитв возводило язычника в Церковь, причисляя его к официально существующему разряду "некрещеных христиан"»”.

Тогда логично напрашивается вывод о завершающей части крещения, но уже на уровне императорском и патриаршем.

При таком подходе (3 года) оба варианта дают приемлемое совпадение русских и европейских хроник. Д. С. Гордиенко [6], проанализировав византийскую практику крещения неофитов в Х в., пришел к выводу, что Ольга была крещена в ночь на 18 октября 957 г. в Константинополе. По всей видимости, Романом II.

Еще несколько нюансов относительно данного визита-посольства. Состав собственно посольства насчитывал более ста человек. Об этом свидетельствует текст императорского трактат, в котором, кроме Ольги, указаны — анепсий ее (“племянник”), 16 приближенных женщин ее, 18 рабынь ее, 22 апокрисиария (от того самого союза русских князей), 44 купца, священник Григорий, 2 переводчика, люди Святослава. И это не считая охрану, корабельщиков и пр. По мнению историков-византинистов, всего вместе с княгиней Ольгой прибыло в Царьград около тысячи человек. Согласно договору-945 входить в город русские могли только группами по 50 человек, без оружия и обязательным наличием грамот с указанием от кого и по какому делу они прибыли в столицу. Так что не приходится удивляться и возмущаться столь длительному ожиданию приема — все по договору-945. На тысячу человек — 20 групп.