Время Икс
Шрифт:
— Для меня — это просто страдающий человек, — тихо, но твердо сказал врач. — Согласно международной конвенции…
— Перестаньте, господа! — прервал их Грюнберг. — У нас мало времени! Так вы не ответили, доктор, — он может отвечать на вопросы или нет?
— Временами он приходит в сознание… Боли, по-видимому, очень сильные, но он старается, чтобы мы этого не заметили…
— Ясно… Вы слышите меня, господин полковник? — спросил Грюнберг на вполне сносном русском языке, присаживаясь рядом с летчиком на услужливо под-ставленный адъютантом табурет. — Назовите вашу фамилию, должность, подразде-ление…
— Это не имеет значения, — чуть слышно прошептали опухшие губы пленного, веко задрожало, и в Грюнберга уперся взгляд не закрытого бинтом глаза летчика — синего как бездонное небо. — О-о… какая честь… Чего вы хотите от меня, генерал?..
— Бригадефюрер СС… — подсказал Штюрмер.
Раненый летчик перевел взгляд на него.
— А-а… И вы здесь, господин из СД… Сразу со мной не получилось, так вы и хозяина своего привели… Генерал желает узнать о какой-то черной полусфере? А вы не считаете, что это был просто бред, бред раненого человека? В бреду, знаете, можно нагородить чего угодно…
— Бросьте, полковник! — сказал Грюнберг. — Бросьте!.. Вы в наших руках, и по-этому давайте начистоту… Вы — один из высших командиров 24-й авиадивизии рус-ских, которая базируется под Могилевом… Так?.. Ну, летели вы, во всяком случае, оттуда! Нам доподлинно известно, что неподалеку от вашего аэродрома потерпел аварию новейший советский летательный аппарат. И вы, полковник, его видели. Кроме того, вы знаете полковника контрразведки… Или как там правильно?.. Капи-тана госбезопасности Бердышева, руководящего работами по эвакуации аппарата. Его имя вы упоминали в бреду. Или это тоже, на ваш взгляд, совпадение?
Пленный промолчал и закрыл глаз. Если бы тогда только кто мог знать, что творилось в душе этого человека — полковника авиации Галузина, — героя Испании, Халхин-Гола и финской… Меньше суток назад он лично поднял в воздух послед-нюю находившуюся в его распоряжении эскадрилью и повел ее на выполнение от-ветственного задания: уничтожения немецкой переправы на Березине. И он ее вы-полнил; выполнил так, что фашисты этого долго не забудут; а на обратном пути был сбит и до последнего момента пытался тянуть горящую машину к линии фронта, а когда стало ясно, что это невозможно — покинул ее последним… И тогда, в лесу, лежа на прелых листьях со сломанной ногой и поврежденным позвоночником он, торопливо сжигая в огне зажигалки личные документы, около получаса не под-пускал к себе немецких автоматчиков, пытавшихся захватить его в плен; застрелил из пистолета унтер-офицера и двоих солдат; и лишь досадная осечка оружия по-могла фашистам, наконец, взять его… И вот, находясь без сознания, в бреду, он, похоже, наболтал лишнего, поставил под угрозу работу Бердышева и его товари-щей… Единственного, чего хотелось тогда Галузину — это умереть… Умереть, чтобы никто больше не смог от него ничего добиться…
— Говорите! — тряхнул его за плечо Грюнберг. — Если вы будете сотрудничать, то мы гарантируем вам жизнь и медицинскую помощь.
Летчик криво усмехнулся и покачал перевязанной головой.
— Вы напрасно стараетесь, генерал!.. Я ничего не знаю…
— Подумайте! — угрожающе произнес бригадефюрер. — Подумайте хорошенько, полковник! У нас есть способы заставить вас говорить… Например — вот этот!
Он кивнул Штюрмеру, и тот со всей силы крутанул заключенную в лубок ногу раненого. Сквозь крепко сжатые зубы пленного прорвался легкий стон. Доктор вздрогнул и, с осуждением посмотрев на эсэсовцев, начал теребить в руках свое пенсне.
— Зря стараетесь, генерал, — прошептал летчик. — Это не поможет…
Грюнберг резко встал.
— Оставьте его в покое, Генрих… До утра… Подумайте, мой неизвестный герой. Подумайте над тем, — стоит ли жертвовать жизнью из-за какой-то там глупых прин-ципов! Даю вам срок до утра!
Он повернулся, и в сопровождении Штюрмера с адъютантом вышел из палат-ки. Врач посмотрел им вслед задумчивым взглядом, мельком взглянул на стоящий поодаль ящик с медикаментами, а затем склонился над раненым, вновь потеряв-шим сознание от непереносимой боли.
Когда же взошло солнце, и высокопоставленные деятели СД вновь наведались в палатку, то русский пилот уже не мог отвечать на их вопросы. Он лежал мертвый на своем жестком ложе, и на его обожженных губах стояла легкая усмешка. И ни-кто никогда не узнал о том, что потрясенный немецкий врач, не желая, чтобы этот мужественный человек был подвергнут жестоким мучениям, прервал его страда-ния, введя своему пациенту смертельную дозу морфия.
— Ну что ж, — процедил тогда сквозь зубы недовольный Грюнберг. — Пойдем другим путем…
Приготовления заняли следующие двое суток. Мелкая неудача не должна бы-ла сорвать операцию "Шварцвальд". И вот теперь Грюнберг и Штюрмер вели свой ударный отряд к линии фронта…
— Когда мы будем на месте, Генрих? — поинтересовался бригадефюрер, открыв глаза.
— Осталось километра три, не более, — ответил Штюрмер, посмотрев на разло-женную карту. — Еще три километра — и мы в заданном квадрате.
Наступила ночь. Колонна продолжала движение при свете фар, но и так было видно, что пейзаж за окном постепенно менялся. Дремучий лес становился все ре-же и реже, и, наконец, впереди блеснула водная поверхность. Еще спустя десять минут колонна подошла к усиленно охраняющейся понтонной переправе.
— Река Друть, — прокомментировал это событие Штюрмер. — Мы практически на передовой. Отсюда до русских не более двух километров.
Грюнберг посмотрел на часы. Четверть двенадцатого.
— Странно… — сказал Штюрмер, также глядя на часы. — Пора бы им выходить на связь… Уже пятнадцатиминутная задержка…
— Из кормового отсека высунулся радист.
— Группа "Тойфель" на связи, господин бригадефюрер!
Прочитав полученное сообщение, Грюнберг думал не долго.
— Передайте Райдеру, что операция начнется в пять тридцать! Любой ценой, не смотря ни на что, но этот парень должен быть захвачен! Пусть привлекают для этих целей своего человека в лагере, пусть, как хотят, ломают голову, соображая — что предпринять, пусть хоть угробят всю группу, но пилот аппарата должен быть в на-ших руках. После этого пусть прорываются навстречу нашим частям. Прикрытие при проведении этой акции мы им обеспечим…
— Вы думаете — это реально, шеф? — осторожно поинтересовался Штюрмер. — По плану операции район и без того должен быть взят в кольцо. Стоит ли риско-вать? Ведь…
— Стоит, Генрих, стоит, — перебил его Грюнберг. — Кто даст гарантию в том, что пилот не уведет этот таинственный аппарат прямо из-под нашего носа… Я?.. Ты?.. А так мы связываем русским руки. Пусть уж Райдер, зарабатывая свой "Железный крест", там думает: как это лучше сделать, — а мы с тобой, в данном случае, лучше перестрахуемся. Таким образом, к нам попадут в руки и пилот, и сам аппарат, толь-ко порознь… Тебя что-то смущает?
— Собственно говоря — нет… Хотя… — Штюрмер пристально посмотрел на сво-его начальника. — А что, если это не пилот? Ведь в сообщении было сказано, что это семнадцатилетний парень, который сам чуть ли не под подозрением у НКВД…
— Ерунда! — махнул рукой бригадефюрер. — Это все уловки русской контрраз-ведки. Создают видимость в целях конспирации. Вы что — его документы видели? Не видели! И я не видел! И этот олух, которого завербовал Райдер, — простой ох-ранник, — тоже не видел! Ты слышал, что они сообщают? Именно этот самый Полу-янов открыл вход в эту машину. Кем он тогда может быть, как не ее пилотом или человеком, который обладает о ней определенной информацией?!