Время иных
Шрифт:
Дим лишь вертел головой, наблюдал за действиями Ларко. Тот передал один топор Сташу, оба резко развернули коней и галопом направили их назад. Вскоре раздался стук топоров. Два дерева почти одновременно покачнулись и начали падать на дорогу на довольно значительном расстоянии друг от друга. Между перегородившими путь стволами оказалась аномалия. Теперь караваны будут вынуждены останавливаться задолго до смертельной ловушки.
Дим поморщился, от группы магов уже скакал в их сторону Вилрок. Он остановился на холме и молча окинул взглядом сделанное Берущими. Сташ и Ларко неторопливо возвращались к повозке. Да, всё правильно, именно так и нужно было поступить, несмотря на заявленный барьер от магов, данная аномалия слишком опасна, чтобы приближаться к ней вплотную. Вилрок криво усмехнулся, провожая Берущих взглядом. Это решение должен был принять он, вот только оно не соответствовало их планам. И даже больше — если бы деревья не были повалены так внезапно и с такой скоростью, требовалось остановить лесорубов. Но момент уже упущен, дорога перегорожена и теперь придётся возвращаться и убирать стволы позже — без свидетелей.
Вилрок некоторое время подождал, потом поднял коня на дыбы и, так и не произнеся ни слова, направил его обратно к своим.
Глава 31
В вечерних сумерках дорога вывела к развилке. Один путь продолжал тянуться вперёд, а второй — более узкий резко отворачивал направо, как раз в ту сторону, где находился Стайт. Маги и Берущие Вилрока давно свернули, их силуэты маячили далеко впереди. Герт подхлестнул лошадь, и та ступила на новую дорогу. Дим вынужденно направил своего коня за стволы деревьев, здесь обочины не имелось и ехать рядом с повозкой оказалось невозможным.
Прошло уже несколько часов, как они отдались от аномалии, но за всё это время не было произнесено ни слова. Герт хмуро правил повозкой, Виргон насупившийся сидел на крыше, сжимал в руках арбалет и настороженно поглядывал по сторонам. Миланы и детей тоже было не слышно. А Берущие не привыкли переговариваться в пути.
Даже Дим больше не произнёс ни слова, да и ни к чему это было. Сейчас они не сами выбирали дорогу, их вели, а значит единственной задачей для Берущих оставалось поглядывать по сторонам и следить, чтобы не появилась опасность.
Сташ даже не пытался всматриваться в окружающий лес, он и так знал, что происходит поблизости. И не только поблизости. И дело здесь было даже не в обострённом слухе перерождённого, он ещё в том доме из прошлого понял, что восприятие мира для него изменилось. Да и как такое не понять, если теперь он видит сквозь предметы и ощущает то, что находится как перед глазами, так и далеко за спиной. Для находящегося в постоянной опасности это очень ценные способности. Но то, что ими обладают все перерождённые, было как-то сомнительным, не замечал он за ними таких особенностей.
Здесь на дороге, пока маги и Берущие Вилрока находились далеко впереди, а его бывшие братья скованы присутствием Дима, он мог позволить себе ненадолго выдохнуть. Собственно, переживать и думать, как найти выход из сложившейся ситуации, сейчас должен Гром. Для самого Сташа всё просто — он ничего им не обещал и не связан с ними никакими обязательствами, а значит волен уйти в любой момент. Даже переселенцы теперь находятся в большей безопасности, чем до встречи с Берущими. Берущие Вилрока не связывают их именно со Сташем. В конце концов, пока они не доехали до Стайта и не было ни одной совместной стоянки, они всегда могут сказать, что ничего не знали о перерождённом.
А вот для Грома и братьев пути назад нет. И все трое прекрасно понимают, что теперь очень многое зависит от их бывшего брата. Да, сейчас Сташ едет среди них, изображает Берущего, но стоит ему раскрыться и в их братстве все превратятся в изгоев. Даже интересно, на что они надеются?..
Большого смысла в том, чтобы оставаться среди братьев Сташ не видел, проще всего уйти на этой дороге. Погони он не опасался, затеряться в Вартихе с его новыми способностями не составит большого труда. Но в этом, пока ещё не принятом до конца решении есть одно большое но — это его собственные, оставшееся почему-то вполне человеческими чувства, его отношение к тем, кого считал братьями и очень острое осознание факта, что они погибнут. Сташ даже поморщился — какой-то он неправильный монстр. Сам ведь ещё утром описывал толпе перерождённых на дороге, как меняется сознание человека, ступившего на путь кровлига. А может быть дело именно в этом? Он не охотится на людей, не пьёт их кровь, его жертвами становились только монстры. Но и их он употреблял в пищу совсем по-другому…
Всё дело в энергии? Сташ задумался, есть и другие перерождённые из Берущих, вернее могли бы быть, если бы им позволили существовать. Единственный кого он знал и кому посчастливилось стать изгоем на целый десяток лет — его собственный отец. Получается, нужно вновь окунуться в прошлое, вспомнить жизнь отца… Как он вообще смог продержаться столько времени и не перешёл на следующую стадию? И его мать тоже. Ему было десять лет, когда они потеряли себя и стали настоящими монстрами. Десять лет.
Сташ вдруг едва не вздрогнул, что там говорил Гром о том, как нашёл его ребёнком? Почему-то именно сейчас показалось, что Старший чего-то не досказал. Да и разговор о Иных у них так и не закончен.
Он криво усмехнулся, значит дело не только в оставшихся человеческими чувствах? Гром сделал ставку на его любопытство? Неважно, вот только от всех этих рассуждений выход для их братства так и не появился. Да и сам Гром в не на много лучшем положении, чем изгой. Подступивший к Грани. С данным статусом его не впустят ни в один город, где есть другие Берущие. Видимая для их глаз тень одним разом закрывает для Грома очень многие двери. Обычно такие братства, где появился подступивший к Грани, держались глубоко в лесу, вдали от людей, продолжали охоту на нелюдей и ждали.
Сейчас Сташ хорошо понимал на какой риск пошёл Гром, сделав для него исключение. Одно Предлесное чего стоит. И его договор с Деконом.
Сташ осторожно посмотрел на Дима, он так его толком и не разглядел, всё время приходилось скрывать лицо под капюшоном. Берущий теперь двигался за рядом деревьев, выбирал себе дорогу между стволами. Похвальное упрямство — уйти с дороги только для того, чтобы не потерять выбранное место. И опасное. Для самого Дима.
Он перевёл взгляд на Грома, капюшон не поднимал, поэтому видел его лишь во всполохе теней. Старший вполне спокойно держался в седле, отчётливые прожилки красноты в его тени не стали менее чёткими, но некоторую яркость потеряли. Если у него и дальше получится не брать энергию перерождённых, то его Грань, находящаяся сейчас довольно далеко, не придвинется. А это трудно. У самого Сташа не получилось.
Из-за деревьев вдруг налетел холодный ветерок и ясно ощутимыми иглами льда впился в кожу. Сташ с трудом заставил себя не поёжиться. И лишь через мгновение осознал, что у него нет открытой кожи — руки в перчатках, а шею и лицо скрывают шарф и капюшон. Так что это? Проявление его новых способностей?
Он резко глянул направо, откуда и ударил этот неожиданный порыв холода. Перед взглядом стояли ровные ряды деревьев, подлеска как такового не было и лес хорошо просматривался вдаль. Вот только именно с этой стороны начинался долгий подъём на невысокий, но огромный по своей протяжённости холм, и разглядеть что там находится за его вершиной становилось невозможным. Сташ настороженно всмотрелся в лес, воздух казался спокойным, проявлений кровавых теней не наблюдалось, но и до вершины холма было довольно далеко. И всё же он был уверен, что там что-то есть. Вернее кто-то. В пространство словно подрагивала незримая дымка, невидимая для глаз, но ощущаемая неким напряжением…
Сташ ждал, прежде чем поднимать тревогу, нужно самому разобраться, какова степень угрозы. К его облегчению всё оказалось не так уж страшно. Тени замелькали на вершине холма, и он смог с уверенностью определить, что это всего лишь два десятка кровлигов. Ха, раньше он не считал, что твари в таком количестве станут лёгкими противниками. Кровлиги некоторое время бежали параллельно путникам, затем разделились — большая часть рванула вперёд — к группе Вилрока и магам, семь особей отстали и теперь выжидая припадали к земле, всё ещё скрываясь за вершиной холма.