Чтение онлайн

— Думаю, да.

— А как же спасение всего человечества? Если мы погибнем здесь, погибнет и все человечество.

— А если мы не защитим этих мирных рыболовов и собирателей корешков, зачем защищать все человечество?

— Я с тобой, Григорий, — воскликнул я, сдерживая подкативший к горлу комок.

— Пожалуй, и я присоединюсь, — сказал Иван Платонович, скрепляя общее рукопожатие.

— И мы с вами! — закричали слушавшие нас женщины.

— Всего шестеро. Немного, если разобраться. Кстати, сколько человек в вооруженной банде? Ты выяснил, Григорий?

— Выяснил. Около пятидесяти человек, но это неточно. Туземцы плохо считают.

— Вшестером против пятидесяти? Насколько я тебя понял, эти туземцы — мирные люди, и заниматься военными действиями не обучены.

— Совершенно верно, не обучены. Только нас не шестеро, а семеро. Один из туземцев готов участвовать в предстоящей битве. Пачакути, подойди сюда.

К нам приблизился один из туземцев, совсем молодой парень. Он был широкоплеч и имел развитую мускулатуру. Его гордый взор смотрел на нас прямо, без стеснения и подобострастности, как надлежит настоящему воину.

Пачакути ударил себя кулаком в грудь и произнес что-то на местном диалекте.

— Он говорит, что готов сражаться с нами, пока сердце в его груди не остановится, — перевел Орловский.

Пачакути подошел поближе и положил свою ладонь поверх наших, сложенных в одну стопку.

— Нас семеро, — подытожил граф Орловский.

Вид у него был довольный — разумеется, в предчувствии нового выброса адреналина и новых увлекательных приключений.

Я, вскоре после

Оружия в деревне не оказалось, за исключением копий, с помощью которых туземцы охотились на мелкую дичь.

Мы с графом Орловским замучались, пытаясь сообразить, каким образом сможем защитить деревню от вооруженных бандитов. Мы не обладали оружием — за исключением двух пистолетов Орловского, запас патронов к которым имелся, и моего перочинного ножика. Однако, рано или поздно патроны должны были закончиться.

Остановились на том, что Орловский займется созданием укреплений, которые должны будут затруднить доступ врага в деревню. Туземцы согласны были участвовать в земляных работах под началом графа. Я со своей стороны брался обучить Пачакути основам рукопашного боя. Вдвоем с ним — при условии, что Пачакути окажется способным учеником, — мы должны были составить грозную силу.

Наутро Орловский настругал деревянных лопат и увел туземцев на постройку укреплений. С ним отправились женщины, которым стало любопытно, что именно задумал граф. Мы же с Пачакути облюбовали уютную поляну, на которой предстояло заняться боевыми искусствами.

— Запомни, Пачакути, — начал я первый урок. — Наше тело — это оружие. Используя тело, мы можем нанести противнику серьезный ущерб.

Я крутанул вертушку перед носом парня, затем имитировал несколько джебов и панчей. Пачакути даже не сморгнул, что мне чрезвычайно понравилось.

— Теперь приступаем, — хлопнул я в ладоши. — Сначала пробежка.

Мы размялись, и я показал туземцу еще несколько ударов, затем попросил повторить. Пачакути повторил, и мне снова понравилось.

— Теперь нападай на меня.

Пачакути попытался меня ударить. Я ушел в сторону и в свою очередь нанес ему дружеский удар по почкам. Туземец вспыхнул и кинулся ко мне с недвусмысленными намерениями. Я ударил его в грудь, чтобы остановить, затем выполнил подсечку, и Пачакути хлопнулся спиной оземь. Однако, сейчас же вскочил, сделал замах, а затем попытался достать меня хуком, который от меня же усвоил десять минут назад. Не ожидая такой сообразительности от ученика, я едва не попался, но смог уклониться и произвести хук-кик, в результате чего Пачакути снова оказался на земле.

— Из тебя выйдет толк, мальчик, — похлопал я его по щеке и помог подняться.

Все это время мы с Пачакути общались, естественно, знаками. Лишенные вербального общения, мы тем не менее прекрасно понимали язык тела. Молодой туземец был прирожденным воином, поэтому усваивал материал за десятерых.

Показав ученику еще несколько секретных ударов, я закончил тренировку и предложил посмотреть, как продвигаются дела у Орловского.

Дела у него продвигались успешно. Одна команда туземцев, под командованием Катьки, рыла блиндаж. Вторая туземная команда, под управлением Люськи, рыла траншею. Но особенно отрывалась командующая третьим туземным отрядом Натали. Горничная заставляла туземцев заострять бревна, которыми предполагалось оснастить и блиндаж, и траншею. У туземцев не было металлических орудий для обработки дерева, поэтому они использовали острые камешки, подобранные, как я понял, на берегу реки. Туземцы сидели в ряд, в руках каждого из них был кол, который требовалось обточить. Натали прохаживалась вдоль ряда, уперев руки в боки, и материлась, как заправский фельдфебель:

— Обтачивайте острее, мать вашу! Чтоб острием заусенцы можно было вытаскивать, мать вашу! До утра будете сидеть, пока не выполните, чтоб вас, олухов!

Как ни странно, туземцы ее прекрасно понимали.

Я не удержался и хлопнул Натали по попе. Горничная вспыхнула и так заорала на своих подчиненных, что те уткнулись в свои заостренные камешки и глаза боялись поднять.

Я хотел хлопнуть Натали по попе еще разок, эксперимента ради, но подошел Орловский, с объяснениями.

— Мы окружим деревню несколькими рвами, — сообщил граф. — Рвы по возможности замаскируем. Это нанесет живой силе противника первоначальный урон. Те, кто прорвется сквозь рвы, попадут в следующую ловушку. Укрепим на деревьях щиты с заточенными колышками. Щиты будут падать сверху и придавливать противника. Если же противник надумает рассеять свои силы, окружив деревню со всех сторон, применим спецсредство. Я выяснил, здесь водятся отличнейшие лягушки, кожа которых выделяет смертельный яд. Установим вокруг деревни стреляющие дротики. Стрелы будут смазаны ядом. Не посчастливиться тому воину, которого подобная стрела хотя бы оцарапает. Если и это не сработает, вся надежда на тебя и твоего супербойца, Андрей. Сойдемся с врагами на деревенской площади врукопашную. С нами создатели вселенной, мы победим.

Мы с Пачакути переглянулись и ударили себя кулаками в грудь.

Я, на следующее утро

Ночью перед нападением головорезов мне не спалось. С одного бока от меня посапывала Люська, с другого — Катька. Я открыл глаза.

«Не спится?» — спросил внутренний голос.

«Не спится», — признался я.

«Почему?»

«Слишком много всего навалилось. Спасение человечества как глобальная задача. А тут еще туземную деревню защищать…»

«Но ты же хочешь помочь бедным туземцам спастись. В прошлый раз одного ихнего убили, в этот раз всю деревню могут перерезать, включая малых детей.»

«Я даже не знаю, в каком времени нахожусь.»

«Придет время — узнаешь.»

Я начал подбирать каламбур подостойней, но в этот момент объявили тревогу: дежурный туземец трижды проухал обезьяньим голосом. Я сделал вывод, что сработала одна из ловушек — головорезы напали на деревню.

Спящие вскочили и схватились за… Нет, оружия у нас не было, за исключением двух графских пистолетов. Поэтому правильнее будет написать так: мы вскочили. Граф Орловский схватился за свои пистолеты, а остальные просто вскочили на ноги и приготовились дать головорезам достойный отпор.

Вместе с туземцами мы выбежали на площадь. Туземцы были вооружены рыболовными острогами и копалками для сбора съедобных корешков. Это был мирный народ: другим оружием они, в отличие от головорезов, не располагали.

Появился Орловский, прекрасный и огнедышащий — в том смысле, конечно, что граф воодушевлял туземцев на беспощадную борьбу против насилия и порабощения.

— Рассредоточиться! — громовым голосом приказал Орловский.

Жестами граф расставил туземцев по надлежащим местам — там, откуда в первую очередь следовало ожидать нападения.