Чтение онлайн

— Ну, как знаешь, — обиделся Андрей и остался дома.

В сопровождении Якаки граф Орловский проследовал на дворцовую площадь, где встретился с тремя оппонентами.

Якаки еще раз обсудил условия дуэли с оппонентами, затем, на языке жестов, обратился к Орловскому. Тот понял, что Якаки — вернее, туземные дуэлянты — интересуются очередностью дуэлей. Если Орловский будет убит в первой же дуэли, остальные двое бретеров не получат требуемого удовлетворения.

Орловский заверил, что такой случай маловероятен — если, конечно, ему выдадут оружие. Якаки подтвердил, что оружие выдадут: такую же звездчатую булаву, которой был вооружен каждый из бретеров, — затем повторил вопрос об очередности. Орловский сообщил, что ему безразлично, в какой последовательности убивать своих противников.

Когда Якаки перевел эти слова на туземный, дуэлянты ожесточенно заспорили. Через некоторое время им удалось договориться между собой. Первым драть с Орловским должен был упитанный туземец по имени Портальто, затем следовала очередь Араульто. Если двое вышеназванных окажутся убиты Орловским, в драку должен был вступить последний туземец по имени Атасиу — истинное дитя джунглей, с холодным и благородным взглядом.

Условия дуэли Якаки сообщил графу Орловскому с помощью жестов. Нетерпеливый граф пожелал немедленно получить в руки звездчатый жезл и начать дуэль, однако выяснилось, что имеется определенная загвоздка. Дело в том, что в империи инков дуэли были категорически запрещены и в то же время весьма распространены. Иными словами, дуэлянты дрались на незаконных основаниях, на свой страх и риск — под угрозой административной ответственности.

Понятно, что административная ответственность никого не пугала, однако место для дуэли следовало выбрать поукромней. О том, чтобы драться непосредственно в городской черте, не могло быть и речи.

Объяснив местный дуэльный кодекс графу Орловскому, Якаки повел всю четверку за город, в надежде отыскать неприметное местечко на берегу.

Они миновали мост и вышли на берег озера. Это была сторона озера, на которой располагался храм бога Виракочи. Орловский еще раз поразился тому, насколько высокий и толстый световой луч выходит из храма и вновь в него опускается. Вероятно, это была очень большая протечка во времени, несравнимая с той — петербургской, оставшейся в далеком прошлом, а точнее, в будущем.

Сойдя с каменного шоссе, дуэлянты нашли небольшую, поросшую кустарником впадину. Середина впадины была свободна от кустов, образуя площадку диаметром саженей в тридцать. Лучшего места для дуэли было не пожелать.

На середину площадки вышел, поигрывая звездчатой булавой, здоровяк Портальто. Якаки как раз вручал Орловскому булаву, которой графу предстояло сражаться. Приняв орудие в руки, граф пару раз махнул дубиной над головой, для примерки, после чего дал понять, что готов.

Якаки, Араульто и Атасиу отошли поближе к кустам, чтобы не мешать дерущимся.

Не успел Якаки дать отмашку к началу поединка, как из кустов с грозным кличем выскочили вооруженные туземцы в одноцветной одежде. По рисункам на их груди, изображавшем солнце, Орловский догадался, что это служители храма солнечного божества Виракочи.

Потрясая копьями и обсидиановыми кинжалами, служители что-то потребовали от занявших оборонительную позицию знакомых Орловского. Что именно, путешественник во времени не понял ввиду незнания туземного языка.

Словесная перепалка между двумя группами туземцев продолжалась несколько минут. По всей видимости, не договорились. Орловский решил так, потому что храмовые служители наставили свои копья на противников и попытались их окружить. Графом они не интересовались. Несмотря на туземную одежду, было видно, что Орловский не местный и уж тем более не официальное лицо, в отличие от своих знакомых.

Якаки жестами показал Орловскому, чтобы возвращался домой.

«Сейчас здесь начнется бой», — показал жестами Якаки.

Но не таков был граф Григорий Орловский, чтобы возвратиться домой не солоно хлебавши, без адреналинового выброса. Граф вскинул на широкое плечо свою звездчатую булаву и присоединился к Якаки, Портальто, Араульто и Атасиу. Те удивленно посмотрели на приезжего, но, видя такое дело, закивали и приняли в свою команду.

Служители храма еще раз угрожающе потрясли копьями, потом напали.

Надо сказать, что Портальто, Араульто и Атасиу управлялись своими булавами весьма искусно. В несколько взмахов они обезоружили служителей храма и отбросили их в колючие кусты. Следом полетели сломанные копья. Якаки в битве не участвовал: телосложение имперского аудитора не позволяло ему полноценно драться. К тому же свою булаву он отдал графу. Что касается самого Орловского, граф успел отбить несколько копейных выпадов. К его вящей досаде, битва вскоре завершилась усилиями новоявленных товарищей, Дабы компенсировать слишком малый, по его мнению, вклад в общее дело, Орловский дал последнему из храмовых служителей такого пинка под зад, что тот летел раза в два дольше остальных.

Обезоруженные служители с позором бежали.

Якаки пояснил Орловскому, что храмовые служители пытались арестовать их за проведение дуэли. Также он сообщил, что у служителей могло все получиться, если бы имелись приспособления, стреляющие огненными шарами. По счастью, такими приспособлениями располагали не всех служители: знакомым Орловского, и ему самому, сильно повезло, что отряд оказался вооружен простыми копьями.

Услышав о странных приспособлениях во второй раз, Орловский понимающе закивал.

Само собой, внутренний конфликт между графом, с одной стороны, и Портальто, Араульто и Атасиу, с другой стороны, исчерпался сам собой. Орловский хотел возвратить звездчатую булаву Якаки, но тот отказался, показывая, что булава обрела нового хозяина.

Спрятав оружие под туниками, все отправились в ближайший кабак, чтобы отпраздновать одержанную над храмовыми служителями победу.

Коцатль, в то же самое время

Коцатль набрал охапку валежника, вынесенного океаном на берег, и обвязал веревкой. Пора возвращаться. Разумеется, десятник его отпустил — все совершенно официально, — однако злить начальство не стоило. Припомнит потом — хуже будет.

Жизнь в айлье продумана до мельчайших деталей. Делай, что поручат, и будь уверен, что без куска мяса на старости лет не останешься. Вот и сейчас: начальство вникло в положение, что хворост в хижине закончился, отпустило с общественных работ — сходить на берег и набрать валежника. В это время остальные крестьяне строят новую террасу для выращивания маиса. Работа тяжелая, но необходимая. Зерно выращивать надо, а земли в горах нет — приходится обустраивать.

Задания на обустройство приходят из самого Теночтитлана. Необходимый объем работ распределяется по тысячным, от них — по сотенным, от сотенных — по десятникам. А десятники уже наблюдают за крестьянами: как те ворочают камни и перетаскивают плодородную почву в горы, на новообразованные террасы. Все правильно: иначе, чем сообща, столь сложную работу не осилить. Им в айлье еще повезло, что дорог у побережья достаточно: будь иначе, пришлось бы не строить террасы, а мостить дороги. Эта работа куда более сложная и ответственная.

Коцатль взвалил валежник на плечи и отправился от океана в деревню.

Взойдя на пригорок, крестьянин непонятно зачем оглянулся — вернее, что-то заставило его оглянуться. Океан как океан, вроде бы ничего особенного. Только морские птицы вьются над одним местом и кричат: вероятно, обнаружили рыбину. Хотя никакой рыбины не видно.

Коцатль свалил валежник на землю и присел на связку, лицом к океану. Он совсем не устал — его путь до деревни только начинался, — однако слишком оголтелые крики морских птиц заинтересовали. Птицы вились как-то странно: они концентрировались в одних точках пространства, тогда как других точек как будто избегали. Казалось, птичьи тела вычерчивают невидимую фигуру. То есть вычерчивают не самими телами, а наоборот, их отсутствием. Как будто предмет невидим, а морские птицы порхают вокруг него, но в сам невидимый предмет залететь не могут.