Чтение онлайн

Коцатль помотал головой от удивления. Что такое ему мерещится? Однако, зрение его к тому моменту уже перестроилось: крестьянин начал видеть не гомонящую птичью стаю, а невидимый предмет, вокруг которого стая вилась. Это невидимый предмет напоминал собой… Коцатль даже не представлял, что он собой напоминает. Единственное, что можно было сказать о нем: этот невидимый предмет был огромным, просто очень огромным. По высоте он, наверное, был величиной с холм, на котором в данный момент находился крестьянин.

Присмотревшись, Коцатль понял, что невидимый предмет двигается вдоль берега. То есть сначала он двигался, вместе с облегающей его птичьей стаей, затем замедлил ход и остановился, как раз напротив Коцатля.

Крестьянин наконец сообразил, что невидимый предмет ему напоминает. Предмет напоминал птицу. Но не летящую с распластанными над землей крыльями, а сидящую на воде и поднявшую крылья вверх, для того, чтобы похлопать ими. Сначала невидимый предмет хлопал невидимыми крыльями, а потом невидимые крылья опали и повисли без движения, хотя в поднятом состоянии.

Этот невидимый предмет… Впрочем, почему невидимый? С мозгом Коцатля что-то произошло, как будто в нем открылось дополнительное око, и Коцатль воочию увидел сидящую на воде громадную птицу. Вокруг этой птицы вились обыкновенные морские пернатые, но они крестьянина нисколько не интересовали — крестьянин попросту перестал их замечать.

Громадная птица, помимо своих титанических размеров, отличалась от малых сородичей также формой. Ее крылья, вздернутые кверху, находились в опавшем состоянии. Тело было непропорционально большим — сложно было представить, что крылья способны увлечь такое массивное тело в воздух.

Тут Коцатль сообразил, что летающей эту птицу не видел.

«Неужели она не умеет летать, а только плавает по воде? В таком случае это водоплавающая птица», — подумал крестьянин.

Наверное, так оно и было.

Коцатль еще присмотрелся и, к своему изумлению, обнаружил на теле птицы копошащиеся человеческие фигуры. Конечно, расстояние было велико, и Коцатль мог ошибиться, но все-таки он был уверен в том, что это люди. Люди находились на теле птицы и, судя по плавности передвижений, прекрасно себя чувствовали. Птичье тело имело замысловатый вид (свалиться с него в воду было сложно, наверное), но ведь это птичье тело! Коцатль не знал, как бы он ощущал себя на месте этих людей, и даже не хотел представлять. Не в своей тарелке, наверное. Интересно, зачем этим людям понадобилось забираться на птичье тело? Уж конечно, это не инки, а какие-нибудь иноземцы. Ни одному инку не пришла бы в голову мысль лазить по птичьим телам.

Голову громадной птицы Коцатль не видел — она могла быть с обратной стороны тела. Вполне возможно, если птица засунула свою голову подмышку с обратной стороны туловища.

От птицы что-то отделилось и поплыло по воде. Хотя все прекрасно было видно, Коцатль от неожиданности даже привстал со своего валежника, чтобы получше рассмотреть. Отделившаяся часть не могла быть ничем иным, как птенцом. До этого птенец сидел на теле матери, а теперь отделился от матери и поплыл к берегу. Примечательно, что на теле птенца, как и на теле матери, находилось несколько человеческих фигурок. Люди взмахивали чем-то, напоминающим птичьи лапы. Или, наоборот, птенец перебирал своими многочисленными, как у гусеницы, лапами, а люди держались за лапы с другой стороны, чтобы не упасть в воду.

Понимая, что птенец вскоре достигнет берега (если, конечно, не передумает плыть в ту сторону), Коцатль вскочил на ноги, перекинул вязанку валежника через плечо и поспешил прочь. Нужно будет сообщить десятнику о странной громадной птице. Также о том, что у птицы имеется птенец, и что этот птенец высадился на берег. И, разумеется, о том, что на птице и ее птенце находятся люди — какие-то иноземцы, которые этой птицей и ее птенцом, возможно, и управляют. Десятника наверняка заинтересует эта информация, особенно в отношении иноземцев, о появлении которых на территории деревни следовало сообщать в Теночтитлан незамедлительно.

Я, через некоторое время

Согласно воле Великого инки, к нам пришел учитель туземного языка — пожилой морщинистый туземец, небольшого росточка, но с приятным понимающим лицом.

Якаки отсутствовал, а учитель туземного языка не знал ни русского, ни английского, поэтому объясняться с ним было проблематично. Хотя особых объяснений не требовалось. Учитель указал на свой язык, затем показал, как с языка слетают слова и попадают в уши других людей. И все стало понятно.

Я полагал, что учитель усадит всех нас в общей зале, достанет кусок мела и примется рисовать на черной поверхности слова, попутно объясняя их значения. Но все случилось иначе.

Прежде всего, учитель потребовал одного ученика. Я понял, что занятия будут индивидуальными, и, с согласия своих товарищей, вызвался быть первым. Конечно, с моей точки зрения это было глупостью: я имею в виду индивидуальные, а не групповые занятия. Нас шестеро. Если заниматься с каждым по отдельности, выйдет в шесть раз дольше. Не слишком эффективно, надо заметить. Если обучение одного человека языку инков займет около полугода, то обучение шести человек — аккурат три года. За это время мы проникнем в храм бога Виракоча и заделаем протечку во времени с помощью создателей нашей вселенной. И исчезнем отсюда, само собой разумеется. Таким образом, обучение туземному языку не имело особого смысла. Даже в том случае, если учитель собирается обучать нас параллельно, мы начнем разбирать отдельные фразы не ранее через два-три месяца. Очевидно, что протечка во времени будет заделана раньше.

Мы с учителем прошли в мою комнату.

Учитель достал из-под одежды небольшой сосуд, вскрыл его и плеснул в чашку темной жидкости. Я понял так, чтобы во время обучения прочищать себе горло.

Я уселся на каменный куб, служивший здесь вместо стула, и стал ожидать анализа артиклей и согласований во времени. К моему удивлению, учитель не произнес ни слова, зато предложил мне хлебнуть из своей чашки темную жидкость. Я с некоторой робостью пригубил напиток, показавшийся мне местным аналогом кока-колы. Учитель радостно закивал и со вниманием на меня воззрился.

Не понимая его столь пристального интереса, я хотел поинтересоваться по поводу обучения, однако комната начала расплываться перед моими глазами. Впрочем, комната расплывалась не так, как при потере сознания, когда сначала все расплывается, а потом наступает темнота. Комната сначала раздвоилась, потом съехала немного набок, однако вовремя остановилась и зафиксировалась в раздвоенном состоянии. Вся обстановка оказалась раздвоенной, в том числе учитель, продолжавший за мной внимательно наблюдать.

Я поднял руку. Рука также раздваивалась: казалось, что я поднимаю две руки, растущих из одного плеча.

«Доигрался?» — спросил внутренний голос.

«Да пошел ты…» — отмахнулся я.

«Ты кого на три буквы посылаешь?» — возмутился внутренний голос.

Он настолько сильно возмутился, что я ощутил его неприязнь и дрожание в своей грудной клетке. Внутренний голос задергался во мне от негодования и принялся раскачивать меня, как маятник. Я испугался и ухватился за каменный стул. Раньше мне удавалось свой внутренний голос контролировать, но теперь, похоже, он совсем охренел.