Чтение онлайн

— Карл Стефания, — сказал он, заметив ее разглядывание. — Главный инженер разработки.

— София Владимир, — сказала она. — И много ваш полифир имеет секретов?

— Теперь он и ваш тоже, голубушка, — сказал Стефания неласково, и она поняла, что совершила первую ошибку адаптации.Не отделяй происходящее с другими от того, что происходит с тобой. Не противопоставляй себя тем, с кем тебе придется работать и жить, возможно, всю жизнь.— Секретов предостаточно. На ваш век хватит.

Вагонетка начала торможение, и София промолчала.

Мягкий толчок — и звуки нахлынули на них, словно пробуждая. В боком штреке осветительные лампы не висели над головами, а лежали на земле, рядом с рельсом — словно зажженные свечи, освещающие путь в царство ночи. Освещение здесь было чуть теплее, видимо, для психологического комфорта. Впереди шумел проходочный комбайн, огромная машина, ковыряющая породу своими кротовыми лапами, по конвейеру с мягким шепотом ехала порода. Наполненная вагонетка отошла в сторону, когда та, на которой прибыла сюда София, мягко ткнулась ей в зад.

Порода была оранжево-голубой, как и та, из которой был насыпан террикон, и слегка увлажненной. Если бы не это, они бы уже задохнулись от поднятой пыли.

— Что, ушли от жилы? — спросил Стефания, обмениваясь с рабочими рукопожатиями и представляя своих спутников. — Мне сказали, вы уже шестой час даете только пустую породу.

— Какая есть, такую даем, — неприветливо отозвался один из рабочих. — Похоже, придется возвращаться назад. Жила резко ушла вниз, угол почти девяносто градусов. Как будто кто обрубил.

Пока инженеры и рабочие обсуждали технические моменты, Эльвира с Софией прошлись по штреку немного назад, до развилки, которую проехали в вагонетке, и заглянули в главный тоннель. Он был шире и выше, ламп там было больше, а гудение комбайна — сильнее.

— А вот и наша главная проблема. — Эльвира приблизилась, провела рукой в перчатке по стене, покрытой пятнышками — София уже увидела, что это все-таки капли воды. — В последние два месяца резко повысилась обводненность породы, кое-где в боковых тоннелях на полу и вовсе настоящая грязь. Пока не знаем, с чем это связано. Аквиферов на этой глубине нет, но работать становится неуютно (прим. — аквифером или водоносным горизонтом называют породу, состоящую, как правило, из известняка, гравия или песка, в которых содержится вода. Чем больше таких горизонтов в выработке, тем труднее и опаснее там работать, поскольку такие породы, во-первых, рыхлые и могут осыпаться, а во-вторых, содержат воду, которая может подтекать в шахту и даже затапливать ее).

Издалека кто-то замахал фонариком, и Эльвира потянула Софию прочь от монорельса, по которому они шли. Раздался гул — по тоннелю шел поезд. Они прижались к огромной вентиляционной трубе, идущей у земли, и в воздухе тут же вспыхнуло напоминание о проводах. До потолка было не достать, но София все равно опустила руки, словно даже поднятые на уровне плеч, они могли задеть провод.

Еще десяток шагов — и сбоку неожиданно сверкнул свет, когда они оказались перед карманом — небольшой нишей в тоннеле, где стояли лопаты, ведра и складные стулья, лежали запасные налобные фонари и батареи к ним и стояли бутыли с питьевой водой.

Полифировые стены здесь тоже были покрыты влагой, и София сняла перчатку и снова коснулась голубоватой поверхности, как будто уже даже соскучилась по ощущению тепла, исходящему от камня. И снова ей показалось, будто она трогает лобастую голову котенка, и он толкается, бодается навстречу ее руке, словно прося еще ласки.

Только теперь в этой теплоте чувствовались как будто какие-то помехи, вроде холодных крапинок, тоненьких иголочек, покалывающих ладонь. София закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущении...

— Приятно, правда? — спросила Эльвира с улыбкой в голосе, и София отдернула руку так, словно ее застали за чем-то неприличным. — Поэтому клаустрофобия здесь достаточно редка. Полифир сам по себе — как хорошая психотерапия. Положишь на него руку — и так тепло, хорошо становится. Словно и не под землей вовсе, не на глубине, а возле моря, на поверхности.

— Что там с той штукой, стеной? Анна ничего не сказал еще? — спросил Стефания, когда они вернулись к боковому тоннелю, откуда как раз двинулась к выходу наполнившаяся породой вагонетка. Это значило, что прошло уже три часа, и у Софии вдруг засосало под ложечкой от голода. Или от упоминания имени начальника. — Очень мне интересно, что ему его чуйка подскажет.

— Чуйка? — повторила странное слово София.

Эльвира и остальные посмотрели на нее.

— Ну да, — кивнул Стефания так, словно это само собой разумелось. — Это же Анна. Если кто и может что-то сказать о местных странностях, то только он.

— Почему?

— Ой, Сонечка, ты же еще не в курсе, — спохватилась Эльвира, всплеснув руками. — Наш Рональд — из семьи людей, которые обладают врожденным сверхчувственным восприятием опасности, проще говоря, чувствуют опасность кожей. Когда запускалась эта шахта, он лично прошел ее вдоль и поперек с налобным фонариком и картой в руках. Мы бы не дали разрешение спускаться сюда ни одному человеку, если бы он не сказал, что можно.

— А если бы что-то случилось?

— Оно... — Эльвира замялась, и с удивлением София увидела, что и рабочие отводят глаза. — Оно и случилось в одном из вентиляционных штреков. Рональд успел подать сигнал, когда рухнула одна из опор и отрезала его от выхода. Завал откопали через двое суток. Тот штрек мы закрыли.

— Двое суток?!

— Все не так страшно, — сказал Стефания. — У него была с собой вода, да и полифир светится в темноте.

За исключением тех секунд после вспышки.

София подумала об отрезанном от внешнего мира человеке, застрявшем в каменной ловушке на глубине в несколько сотен метров, и ее сердце сжалось. А Анна, оказывается, не только смертельно красив, но и смертельно храбр. Этакий живой детектор опасности...

— Я слышала о сверхчувственном восприятии, но не думала, что таких специалистов посылают в колонии, — честно сказала она. — На них ведь большой спрос на главных планетах.

Эльвира качнула головой.

— Семья Анны до этого не обладала ничем таким. Дед Рональда — первый из рода. Естественно, его хотели забрать на планету посолиднее и для дел поопаснее. Но он не согласился. Отказался, чтобы работать и жить здесь, как и его сын, и внук. Ты еще познакомишься с его семьей, когда они вернутся из годового отпуска на главной планете, — неожиданно добавила она, и София вдруг спросила себя, а не в курсе ли Эльвира Пьер матримониальных планов своего начальника.

Полифир засиял ярче, и она уже знала, к чему готовиться, но все равно чуть дернулась, когда свечение вспыхнуло и погасло, погрузив тоннель во тьму. Даже проходочный комбайн замер, лишившись энергии. Секунда — и все снова заработало.

— Четыре часа, семь минут, — сказал Стефания. — Как по графику.

В геологическом корпусе работало, включая начальника, одиннадцать человек. Каждый занимался своим делом, у каждого был свой распорядок и свой круг обязанностей, которые часто пересекались, но никогда полностью друг друга не перекрывали. Полифиром наравне с геологами занимались и биологи, и поэтому уже на третий день пребывания на Цирцее София познакомилась и с ними.