Чтение онлайн

— Тал... — Джэйс в отчаянии посмотрел на меня.

— Не глупи, Талли. — Я уперла руки в бедра. — Ты можешь и должна научиться защищаться. Это приказ.

Она сощурила глаза.

— Я думала, ты не хочешь командовать.

— А я думала, ты хочешь быть свободной и сама выбирать свою стаю.

Пока мы с Талли стояли и смотрели друг на друга, повисла неловкая пауза. Обычно, в такие моменты вклинивался Чарли, говорил что-то, поднимал всем настроение, а потом так деликатно направлял нас в нужное русло, что мы думали, что это с самого начала была наша идея. Вместо этого он стоял в стороне и смотрел, но с виду его это никак не задевало.

— Ладно, ты права, — сдалась Талли. — Я могу попробовать.

— Никаких «могу попробовать», — сказал Джэйс, но его голос больше напомнил мисс Пигги [8] , чем Йоду [9] . — Ты либо поплывешь, либо утонешь.

Ну, Талли хотя бы попыталась. Вроде того. Она была слишком зажатой, когда мы с Чарли показывали ей, как вырваться за захватов, пока Джэйс давал бесполезные комментарии с другого конца комнаты. В конце концов, она набралась уверенности, и появился какой-никакой прогресс.

Тренировки стали нашим основным летним занятием. Папа за день нашел Джэйсу работу спасателя, поэтому мы занимались утром, прежде чем он убегал в общественный бассейн, и еще раз вечером. На второй день, Джэйс нашел работу для Талли в баре у бассейна, оставив меня дома одну с Энджел и Чарли.

Свободное время я посвятила исследованиям. Так как после встречи с Алексом в волчьем обличии я прочла много книг об оборотнях, я знала, что в них нет ничего полезного. Вместо этого я начала читать о переливании крови, углубившись в учебники и научные статьи. Мамин рабочий справочник стал моим лучшим другом; я рылась в библиотеках и медицинских сайтах. В итоге ничего не нашла, но у меня появился страх перед патогенами, передающимися через кровь. Энджел, к моему удивлению, вела себя довольно терпимо. Она критиковала мою одежду и смотрела дурацкие мультики, но с ней хотя бы можно было общаться.

Чарли был похож на каменного призрака. Он тренировался молча и без перерывов. На обеде — где по требованию мамы должны были присутствовать все — он отвечал на ее бесконечные вопросы вежливо и монотонно. Даже Энджел не могла вытянуть из него больше двух предложений.

Можно было бы подумать, что так мне стало легче его игнорировать и жить нормальной жизнью. Это была бы неправда. Его молчание давило еще сильнее.

Он будто всегда находился там, куда я шла. Если я шла на кухню, он сидел за столом. Если отправлялась гулять в лес (а больше мне нельзя было никуда выходить), то встречала его на пне или у одного из маленьких прудиков, где он ловил рыбу. Я из спальни не могла выйти, чтобы не столкнуться с ним.

Сначала я думала, что привыкну, что станет легче, но все пошло не так. Становилось все сложнее и сложнее. Я хотела его ненавидеть и иногда ненавидела. Временами ненавидела его так сильно, что хотела расцарапать ему лицо.

Так было легче всего.

В другое время я хотела броситься к нему в объятия, услышать его смех, вот что оказалось сложным. В такие моменты я ненавидела себя за то, что все еще его люблю.

Как сказала бы моя подруга Джой, я была в полном раздрае и раздраивалась с каждым днем все сильнее. Именно так я поняла, что хочу разбить Чарли голову деревянным боккеном.

— Думаю, ты можешь найти лучшее место работы, чем «Ренди», — сказала я, замахиваясь мечом со всей силы. — Может, где-то в притоне нужен уборщик.

Чарли, отбивался от меня, как голиаф от астматика, выбив мой меч из рук и отбросив его в дальний угол. Ненавижу боккены.

— Что не так с «Ренди»? — спросил Джэйс из другого угла. Он показывал Талли простые приемы каратэ, стоя от нее минимум в трех метрах. Если бы бой с Чарли позволил мне нормально дышать, я бы сообщила, что девчонки еще во втором классе перестают быть заразными.

— На ум приходят слова «гнездо разврата», — сказала незаразная девчонка.

— Эй, мне там нравится!

Я достаточно далеко отскочила от Чарли, чтобы успеть ответить Джэйсу:

— Там ноги липнут к полу и воняет мочой. — Последнее слово слилось с ревом, когда я пинком выбила оружие из рук Чарли. Дальше будет интересно.

— Что ты там будешь делать, Чарли? — Я расслабила мышцы. — Такие достойные вещи, типа вытирать блевотину шваброй, или проверять, проходят ли работающие там девки медкомиссию?

Не знаю, почему я была так настроена. «Ренди» — не самое плохое заведение. Конечно, выглядит чудовищно и позиционирует себя как последний дом развлечений для настоящих мужиков, но в глубинке бывают заведения и похуже. В глубине души я просто хотела подоставать Чарли, пока в нем не вспыхнет хоть какая-то искра жизни.

Чарли легко ушел влево.

— Я работаю на стрельбище.

Я была так удивлена, что не заметила, как он перенес вес на правую ногу, и не успела уклониться от выпада. Его кулак коснулся моей челюсти, но он, как всегда, сдерживался. Было больно, но синяк вряд ли останется. И поэтому я сорвалась. Не потому что он ударил меня, а потому что поддался. Я даже не могла свалить раздражение на волчицу. Это была такая же вспышка гнева, как та, что заставила меня прошлой зимой врезать Эшли Джонсон. Я перестала сдерживаться и забыла обо всех правилах честного боя. Он держался две минуты, и то только потому, что был силен, как бык. В итоге я повалила его на матрас.

— Сдавайся, — сказала я, сжимая его руку так, что сломала бы ее, надавив еще хоть чуть-чуть. Он попытался подкатиться под меня, и я прижала руку чуть ближе к матрасу. Раньше я бы его отпустила, сказав что-нибудь о мальчишечьем высокомерии. Чарли бы дразнил меня, говорил, что я сама сдалась, пока я бы не потребовала реванша.

Те дни прошли. Та Скаут и тот Чарли умерли под луной на берегу озера, а в следующее полнолуние они потеряли всякую возможность воскреснуть.

Он снова дернулся, и я ткнула локтем ему в живот.

— Сдавайся, — повторила я, наклонившись прямо над ним. У него не было вариантов, кроме как посмотреть на меня, и он посмотрел.

Я знала, глубокий вдох может помочь, но я забыла, как это делается. Не знаю, как долго мы провели в такой позе, но прошло много времени. Иногда я думаю, что часть нас навсегда осталась в этом моменте, глядя в эмоциональные вихри глаз друг друга. Чарли первым вырвался из этого состояния. Он поднял голову, обнажая шею. Вместо того чтобы принять его поражение, я максимально нелепо дернулась подальше от него и повалилась на спину глядя в потолок. Джэйс и Талли полностью затихли, я даже не слышала скрипа матраса. Ничего не указывало на их присутствие в комнате.

— Я буду работать на стрельбище, — тихо повторил Чарли. Я закрыла глаза, и, наконец, вспомнила, как дышать. — И прежде ты, Талли, начнешь причитать, как матушка Гусыня, сообщаю, что все время буду за пуленепробиваемым стеклом.

— Но ты все равно будешь выдавать пушки всяким деревенщинам. — Даже я слышала сожаление в своем голосе. Я не стала бы использовать статус вожака, чтобы запретить ему работать. — Ты можешь найти что-то получше, Чарли. — Конечно, это не значит, что я не высказала бы свое нескромное мнение. — Есть куча работ без огнестрельного оружия и полупьяных дебилов.