Чтение онлайн

Закончив, Алекс, не глядя на меня, резко, рывком вышел из машины и хлопнул дверью. На ходу застёгивая разлетевшиеся под порывами ветра полы элегантного пиджака, он быстро прошёл мимо Михаила, стукнув его на прощание кулаком в плечо, и быстро сел в свой тонированный внедорожник. Скрипнули тормоза, машина за считанные секунды скрылась за поворотом. Вот и всё, тишина, парковка, как и не было ничего.

Домой меня отвёз Михаил. Ехали молча. Также не разговаривая друг с другом, вместе забрали ребёнка из садика. И вот уже как с полчаса дитё спит, а мы с Замятиным всё сидим на кухне и пьем чай. Время уже позднее. Надо что-то решать. В воздухе висит ожидание. Ожидание моего ответа. На очередной не заданный вопрос.

Что же мне сказать? Проблема в том, что я совсем запуталась в своих чувствах.

Папа говорил, что, когда не знаешь, как поступить, поступай по инструкции, то есть, по принятым правилам. Я должна поступить так, как поступила бы всякая порядочная женщина, которой оказали помощь.

Я должна, наверное, горячо поблагодарить своего шефа за помощь и проводить до двери. Да, я так и должна поступить. Набравшись решимости, я встала изо стола. Это ничего, что я так и не оторвала взгляда от пола, ведь, главное, что я встала. Правда?

Кинула исподтишка взгляд в его сторону, столкнулась с его — обжигающим. И тут же вновь опустила глаза. И зачем я на него смотрела. Сердце застучало сильнее, мысль заметалась: а, куда он, собственно, пойдёт сейчас, на ночь глядя, тем более, это, как выяснилось, его жильё? Так, хорошо, значит, провожать мы не идём. А чего я тогда встала? Провожать же хотела, да, видно, уже не нужно. Но не садиться же обратно. Что он обо мне подумает? Это будет совсем уж глупо. Поэтому я решительно направилась к мойке и стала перемывать скопившиеся от нашего застолья тарелки. Вот так, я делом занята, я не туплю. Вроде как.

Но, что — же мне ему всё-таки сказать, ведь ничего не сказать нельзя, он же ждёт, в конце концов. Держу в руках под струёй воды давно уже чистую тарелку. Ах, как же это тяжело, и подсказать — то некому. Что-то я сегодня особенно торможу. Он подумает, что я дура. А не всё ли равно, что он обо мне подумает? ... Задумалась — не всё. ... Тогда возвращаемся к первому вопросу, и надо сейчас уже что-то решить, окончательно, бесповоротно, и изменить всю свою жизнь одним решением, выйти из привычного русла событий, начать жить по-новому, не завтра, а, вот прямо сейчас. Но почему мне так страшно, ну что мне делать, подскажите...

— Что тебе подсказать, Катюша? — о Боже, неужели я думала вслух?

— Э-э, я не ... Что?

— Повернись ко мне.

Повернуться? Зачем ему надо, чтобы я повернулась? Мне и так хорошо, и я ещё посуду не всю перемыла. Я стала с усердием тереть тарелку. Но вдруг его руки легли на мои, и последнее мое оправдание — тарелку, осторожно отцепили от моих пальцев и поставили в сушку.

И вот я уже стою, развернувшись в его руках, уперев лоб ему в грудь, тереблю в руках тряпку для посуды.

— Тебе помочь? — вполголоса спрашивает он.

— Помоги... — слетает с моего языка без участия сознания. Спохватываюсь, но уже поздно. Мне помогают. Добросовестно так, щедро. И уже совсем не страшно, граница пройдена. И как потом оказалось, говорить что-то мне стало совсем и не обязательно.

Конечно, Михаил никуда не ушёл в тот вечер, и в следующий — тоже, мы вместе до сих пор. Потому что поженились.

После встречи с матерью своего ребенка, Земцов уже несколько часов никак не мог прийти в себя. Посидел в "Старой устрице", встретил там парочку давних знакомых, решили продолжить в "Астории". Время летело быстро. Вот уже полночь. Он за столиком остался один. Кто-то уехал, сославшись на дела, Валька Перечного, вот смеху-то, уволокла его девушка, устроив грандиозный скандал, после которого, кстати, все и начали потихоньку расходиться.

И вот он снова один, а эта девчонка и её ребёнок, рождённый от него, от Алекса Земцова, никак не выходят из головы. Он давно уже хотел создать семью, настоящую такую, какая была у его родителей. Но слава бабника и весельчака, не привыкшего считать деньги, не помогали в реализации его мечты. Он всегда жил «лайтово», не оглядываясь назад, да и, не заглядывая далеко вперед. Жил настоящим, короче. И всё его устраивало. Вокруг него всегда были красивые женщины, модельной внешности, из хороших семей, с достатком, привыкшие к роскоши, и жившие, как и он, одним днём.

Других баб он не знал, все они одинаковы. Поэтому и не возражал, когда отец предложил кандидатуру одной такой девушки, дочери его хороших знакомых и деловых партнеров, в жёны. Он женился, ведь все женятся, ведь, не одна, так другая, правда? Тем более, в постели она его давно устраивала. Да и смотрела ему в рот всегда, а он привык, что им восхищаются. Но, как вскоре оказалось, восхищалась она не столько им, сколько его доходами. А ночи любила проводить с любовником. Он решил спасать семью и настаивал на ребенке. Она, вроде, как забеременела. Потом, правда, оказалось, что был выкидыш, много лжи и её бегство. Не так он представлял свою жизнь.

Михаил был для Алекса примером. Алекс — нет-нет, да присматривался к Михаилу, брал себе что-то на заметку. Поэтому, наверное, у него, худо-бедно, но тоже образовался свой бизнес, и он потихоньку встал на ноги. Появившись в их семье ещё пацаном, Михаил, сын делового партнера его отца, сразу показал мужскую хватку, стержень, и быстро стал правой рукой — он, а не Алекс. И бабы у него были другие. Точнее, бабы были те же, только отношение Алекса к ним, другое, что ли, было, пользовательское, не серьезное. Вот и женился он на девушке совершенно другого плана, Кате. А, ведь, на ней мог быть женат и Алекс, тем более, она, как оказалось, была увлечена им тогда и не предохранялась, а потом ещё и оставила их общего ребёнка. И даже не сказала ничего об этом самому Алексу. Понимала, наверное, что ... А, если бы рассказала... Может быть, он тогда мог ...

Никто бы из знакомых ему женщин так не поступил. Родили бы, это -да, а потом потрясали перед ним этим ребёнком, требуя денег, денег, денег...

Нет, ничего бы тогда это не изменило в его жизни. Алекс со злостью отшвырнул от себя солонку. К нему сразу подошел официант.

— Простите, мы закрываемся.

Алекс огляделся. Все официанты ресторана стояли у стены напротив его столика и смотрели на него. Посетителей больше не было. Ну, что ж, домой, так домой. С трудом поднявшись, покачнулся на нетрезвых ногах, поискал в карманах деньги и кинул их на стол.

— Тут должно хватить.

Официант молча быстро забрал выручку и стал собирать со стола. Алекс поплелся к выходу.

Утренняя прохлада не особо его протрезвила, все-таки, пил он крепкие напитки весь вечер. Сел в машину, уткнулся головой в руль. Жаль, что отпустил водителя, придётся тащиться самому. Устал. Надо побыстрее добраться. Улицы сейчас пустые. Взвизгнули тормоза, машина рванула с места.

Вот и Калининский мост. Еще немного и дома. Алекс заметно расслабился и не особо следил за дорогой. В машине гремела его любимая музыка, помогая ему не засыпать. Рамштайн. То, что надо от сонливости.